Ты можешь только стоять. До конца. До смерти. До понимания жизни… Либо умереть, как лягут карты судьбы. Как человек. Или как тварь дрожащая. Тебе выбирать.Молодость и ненависть против расчета, закон против совести, режущий глаза «свет цивилизации» против утренних туманов без запаха химии… Война на уничтожение.В этом мире редко доживают до тридцати.
Авторы: Верещагин Олег Николаевич
«Бе-ги, бе-ги, бе-ги…» – выстукивала у меня в висках кровь. Вместо этого я ждал.
– Вот, – повторил он и протянул мне на ладони что-то, похожее на сотовый. – Нефиксированный… настраивается на любой канал… им не должен достаться. Бери и уходи. Если случится чудо… с тобой свяжутся наши… скажи им… Немой…
Рука с приборчиком упала. Больше ничего не изменилось – лишь луна, светившая в глазах раненого, заполнила их целиком, лишив собственного выражения. Там больше не было ни боли, ни страдания… ничего. Только красивое и холодное серебристое сияние.
И я понял – странный и страшный ночной гость умер.
Нагнувшись, я поднял «сотовый», выскользнувший из его руки на песок. Антенны у него не было – всю поверхность занимали шесть плотных рядов по пять квадратных кнопок в каждом, помеченных странными символами, не похожими ни на цифры, ни на буквы – во всяком случае, знакомые мне. Скорее, это были просто рисунки. Как это… а, вспомнил – пиктограммы! Но самым странным был значок, расположенный не на кнопке, а на верхнем торце прибора.
Миниатюрная, изящная серебряная свастика.
Толком удивиться этому я не успел. Мое счастье, что, рассматривая прибор, я боковым зрением все время видел тропинку. И заметил две словно бы плывущие над землей фигуры раньше, чем они заметили меня – неподвижного.
На самом деле они, конечно, не плыли над землей, а шли – просто очень ровным, размеренным шагом, плечо в плечо, неспешно и уверенно. Луна светила им в спины, и я не видел лиц. Двое рослых мужчин в одинаковых – то ли белых, то ли светло-серых – костюмах.
Пригнувшись, я метнулся к дому, в два прыжка оказался в коридоре и, стараясь не дышать, закрыл дверь на засов. Затравленно осмотрелся и бросился к висящему на стене телефону, мысленно благодаря отца за то, что он не поскупился установить несколько аппаратов.
В дверь постучали. Потом раздался звонок – такой резкий и неожиданный, что я чуть по правде не обдул джинсы. Потом снова стук – уже не вежливый и короткий, а несколько сильных ударов кулаком. Не сводя глаз с двери, я наощупь пытался попасть в кнопки аппарата.
«„Отворить именем Мордора!»… После второго удара дверь рухнула вся – вместе с крюками, запорами и цепочками…» Ой, мамочка! Сведя коленки, чтобы унять сильнейшие позывы, не отпускавшие меня, я наконец набрал спасительный 02. Телефон пискнул и… равнодушно «сбросил» номер! Я набрал снова, снова, снова… Все три раза – сброс.
Хана.
Сейчас меня убьют.
Только бы быстро, сразу.
Удары повторялись с размеренной неотвратимостью, но все-таки вокруг была не сказка, и дверь – добротная, мощная! – выдерживала. Обливаясь потом, противным и липким, я набрал номер квартиры родителей – и потерял еще полминуты, выслушивая длительные гудки. Никого нет дома.
Колотить в дверь неожиданно перестали. Я замер, прижимая к уху пищащую телефонную трубку. Ушли?! В доме было полно оружия, но я даже не подумал о нем – стоял, как истукан, и слушал, слушал… пока не услышал за дверью два тихих голоса, говоривших явно не по-русски! Я не мог понять, по-каковски…
Да. Да, это был ТОТ ЯЗЫК. Который я слышал вчера вечером в «Урале».
Вот так. Пришли за дедом, а убьют меня.
Деревянным пальцем я набрал 3-59-66 – телефон Вадима. Не знаю, зачем. Может быть, подсознательно – из-за чувства вины перед ним, в этой ерунде любят копаться психоаналитики в штатовских фильмах.
– Да? – прозвучал в трубке хорошо знакомый голос Вадима.
– Вадим, ты?! – заорал я.
И Вадим холодно переспросил:
– Да, кто это?
– Вадим, это я, я, Олег, – зашептал я, но было уже поздно – удары в дверь возобновились с невероятным ожесточением.
– Олег?! – Я уловил в голосе друга вспыхнувшую радость. – Ты с Эльдорадо звонишь, что ли?
– Да! – снова крикнул я, потому что уже не имело значения, услышат меня за дверью или нет – они знали, что я здесь и что я звоню по телефону. – Вадим, я тут один! Двое ломятся в дом, слышишь?! Звони в ментовку, скорее!
Он ни на секунду не подумал, что я валяю дурака. Понимаете?! Ни на секунду. И сразу разобрался в моих нечленораздельных выкриках.
– Сейчас! – услышал я его крик.
С визжащим хрустом рухнуло стекло слева от двери. Внутрь просунулась рука – я увидел вздернувшийся рукав костюма, призрачную белизну рубашки и блеск больших часов на запястье – рука шарила по двери в поисках щеколды. Хрен тебе, сука, кто бы ты ни был – засов с защелкой, без ключа не откроешь…
– Олег! Убегай из дома! Или запрись, я звоню! Продержись, слышишь?!
Где-то в глубине первого этажа с треском вылетела рама, долго сыпалось разбитое стекло. Поняв, что это значит,
