Воля павших

я похолодел и неожиданно спокойно сказал в трубку:

– Поздно. Они уже в доме.

Я аккуратно повесил трубку на место. И понял неожиданно, что аппарат висит… рядом с дверью черного хода! А за ней – ночной сад, река… спасение!

Я рванул дверь. Заперто! Ах, да… Сквозь открытую дверь в комнаты я заметил краем глаза человеческую фигуру – кто-то стоял через комнату от меня, озираясь и прислушиваясь. Я повернул ручку замка – щелчок! Он утонул в грохоте слетевшей с петель двери за моей спиной.

– Штайс! – крикнул вломившийся в коридор человек.

Это было ужасно – нас разделяли три шага, протянутая рука почти касалась моего плеча. Не выдержав, я вскрикнул от дикого страха – к счастью, не цепенящего. Наоборот – в меня словно поддали энергии. Ночные гости рванулись ко мне оба сразу. Распахнув дверь, я ударил одного – того, который выскочил из комнат – ее створкой (ударил хорошо, крепко, потому что он даже не закричал – молча опрокинулся на пол). Второй схватил меня за плечо – пальцы скользнули по рубашке, я присел и с низкого старта метнулся в дверной проем, в темноту.

«Тв! Тв! Тв!» – странные звуки послышались сзади, но только когда над моей головой что-то свистнуло, я понял, что в меня стреляют из пистолета с глушителем. И это, как ни странно, вызвало настоящее облегчение! Почему? Да очень просто – все это время я в глубине души больше всего боялся, что пришельцы – НЕ ЛЮДИ. Вообще не люди, а… ну, кто-то еще. Пистолет – это другое дело…

…Никогда не бегайте по ночам в плохо знакомом месте. Я споткнулся о корень. И упал. Не просто упал – грохнулся на живот так, что внутри все словно замерло, ссохлось. Дышать не получалось. Двигаться не получалось. Можно было только смотреть, как ко мне бежит, а потом – идет, уже неспешно и спокойно, один из нападавших.

Он остановился в пяти шагах. Да, самый обычный человек – я слышал, как он взволнованно дышит и мог рассмотреть, хотя и неясно, лицо – тоже абсолютно обычное. А в руке он держал пистолет с несуразным надульником глушителя. Большой пистолет, вороненый – лунный свет на нем становился черным. Несуразно звучит, но это так…

– Не убивайте, – попросил я. И нажал в кармане джинсов кнопку «мобильника». Первую попавшуюся – с отчаянья, потому что не знал, что мне еще сделать.

Ничего не произошло.

– ЭнТэ, – вдруг сказал человек. – Дай сюда ЭнТэ.

Он говорил по-русски совершенно правильно и столь же совершенно безжизненно, как робот в дурацком старом фильме.

– Что? – пискнул я. Пискнул, больше имитируя страх. Нет, я боялся – я ОЧЕНЬ боялся. Но не безрассудно. Мозг работал изо всех сил. Мне не хотелось умирать. Я нажал на другую кнопку.

Ничего. А чего я ожидаю-то? Надо сейчас бросить ему эту штуку, а самому – в кусты. Только встать сначала.

– То, что у тебя в кармане, – ровно сказал он.

– У меня нет ничего, дяденька. – хныкнул я, возясь на земле и понемногу поднимаясь.

Ствол пистолета переместился – теперь он смотрел мне между ног.

– ЭнТэ, – повторил человек. – Я могу сам забрать его у тебя. У мертвого. Лучше отдай.

– Это? – Я достал «мобильник», словно бы невзначай нажав еще одну кнопку.

Ничего!

– Они не работают. – Человек улыбнулся, что совершенно не вязалось с его равнодушным тоном. – Мы уничтожили все машины. Вчера захватили последнюю – мы вернемся, и ее уничтожат тоже. Даже ЭнТэ тебе не поможет. Давай его сюда и убирайся.

Я не понимал, о чем он говорит. Человек, которого они с напарником убили, был другом моего деда. И он не хотел, чтобы эта штука попала в руки к этим двоим.

Девять из десяти пацанов на моем месте отдали бы «мобильник». Десятый – особо заядлый «тормоз». Как я.

– Возьмите. – Я переложил мобильник в левую и, весь трясясь, сделал шаг к человеку с пистолетом. – Возьмите, мне не надо, – еще шаг. – Только не трогайте меня, не стреляйте, дяденька…

Третий шаг.

Скорее всего, он бы меня и в самом деле не тронул. Я потом десятки раз думал об этом, обсасывая ситуацию со всех сторон – незачем ему было меня трогать. Но он сделал шаг навстречу, протягивая руку – и пистолет его уже смотрел в землю.

Вот тогда я выдал ему по полной. Свинг в левую скулу – отработанный, поставленный. Человек был на пятнадцать-двадцать килограммов тяжелее меня, но… Короче, отец мог бы мною гордиться. Убийца рухнул, как манекен, – полностью вышел из строя на какое-то время.

Но к нам уже бежал второй, которого я уложил дверью. В поднятой руке – пистолет, снова пистолет… В отчаянье я надавил на еще одну кнопку.

Когда багровое пламя брызнуло в глаза, я подумал с тоской, что все-таки убит. И перестал воспринимать что-либо вообще.

Солдат