Ты можешь только стоять. До конца. До смерти. До понимания жизни… Либо умереть, как лягут карты судьбы. Как человек. Или как тварь дрожащая. Тебе выбирать.Молодость и ненависть против расчета, закон против совести, режущий глаза «свет цивилизации» против утренних туманов без запаха химии… Война на уничтожение.В этом мире редко доживают до тридцати.
Авторы: Верещагин Олег Николаевич
стоит идти. Он находился в положении инопланетянина, оказавшегося на Земле, которому показали клочок местности и предложили найти лучший путь домой. Выбирай, дорогой, что перед тобой – Альпы или Алтай. И не забывай, что это могут быть Аппалачи… Да. Влип.
И все-таки надо было решать, куда идти. Ной не ной, плачь не плачь.
На севере лес кончается, так, может быть, туда и следует двигать? Может, там живут люди? Не исключено… даже наверняка. Но КАКИЕ люди? Если судить по фильмам и литературе, то хорошие парни – партизаны, сопротивленцы – прячутся именно по лесам. Однако, с другой стороны – и по горам тоже. А если это континент размером с Африку? «С револьвером по лесам» – название для книги…
Кроме всего прочего, Олег хотел есть. И сильно. В грибах и ягодах он разбирался, но пока не видел ничего, достойного внимания. Нет, надо будет пристальней приглядываться…
Олег поднял голову и обомлел. В десятке метров от него поляну пересекал медведь. На секунду у мальчишки возникло странное чувство нереальности происходящего. Словно во сне, мимо него вперевалку двигалась бурая туша, и Олег разглядывал свалявшуюся у брюха шерсть, порванное правое ухо, маленький добродушный глаз, слышал смешное похрюкивающее дыхание. Ему даже в голову не пришло взяться за револьвер – медведь показался вдвое больше, чем на самом деле.
Между тем бурый даже не обратил внимания на мальчика, застывшего у дуба. Лесной медведь не был склочным и плотоядным, как горный… Кусты еще долго трещали после того, как широкий мохнатый зад со смешным коротким хвостиком скрылся в них. И только тогда Олег перевел дух… а потом со всех ног рванул прочь, уже не колеблясь, куда бежать. На север – но только потому, что эта сторона была противоположной движению медведя…
…Опомнился он лишь когда споткнулся о рельс и, грохнувшись, понял, что лежит поперек железнодорожного пути. Два проржавевших рельса держались на редких трухлявых шпалах – рыжие от наполовину съевшей их ржи. Они уходили вправо и влево – одна-единственная колея посреди вплотную подступившего леса.
Грохнулся Олег крепенько. Вдобавок перепачкался в ржавчине – было больно и противно, а когда он встал, то сделалось еще и страшно. Пути, уходившие вправо и влево, навевали ужас звонкой тишиной, повисшей над ними. Олег шарахнулся через рельсы, прыгнул вниз с откоса, оказавшегося на другой стороне, покатился, не устояв на ногах, вскочил и почти с облегчением вломился в заросли. Перевел дух.
Он решил идти вдоль путей, не поднимаясь на насыпь. Железная дорога вела не совсем в нужном направлении, но все-таки. Олег поправил ремень с кобурой, сорвал травинку, сунул ее в зубы и зашагал низом, поглядывая время от времени вверх.
Первую свою ночь в лесу Олег запомнил навсегда. Так страшно ему не было, даже когда в дом начали ломиться неизвестные. И дело было не в темноте – темнота так и не настала, над миром взошел жуткий, разбухший диск, светили звезды, еще один спутник планеты – маленький и синий – быстро бежал над горизонтом на юге. Голову поднимать не хотелось – здешняя луна занимала едва ли не половину неба и давила почти физически.
Страх был растянут на всю темноту. С наступлением ночи лес зажил своей – непонятной и жуткой! – жизнью. Ожили кусты, деревья и трава. Словно лес был единым – и злым! – живым существом, окружившим мальчика со всех сторон.
Это был настоящий ДИКИЙ лес. И не было костра, не было палаток, не было рядом товарищей по походу.
Олег забрался на здоровенный дуб, как только начало темнеть. Ему повезло – на высоте примерно десяти метров сучья расходились венцом, образуя усыпанную листвой и трухой площадку шириной метра в два, на которой можно было даже вытянуться в рост. Тем не менее и тут Олег уснул очень нескоро. Несколько раз ему казалось, что кто-то лезет на дерево. Один раз на соседнем сучке в самом деле появилась смутная тень большой кошки, похожей на рысь. Впрочем, если это и была она, то напасть не решилась и исчезла, бесшумно ступая по веткам. А Олегу это добавило беспокойства. Он уже не выпускал из руки револьвера, мучаясь от страха и голода, вслушиваясь в ночь и не смея поглядеть на небо, тоже казавшееся враждебным…
И все-таки он уже почти начал засыпать, когда что-то разбудило его. Олег на этот раз сразу же понял – ЧТО. На четвереньках он бросился к краю площадки, встал в рост, придерживаясь за ветки.
Он видел такое в фильмах и хрониках – в сценах ночных боев. Звуков совсем не было слышно из-за расстояния, но Олег хорошо видел медленный и красивый полет трассерных пунктиров. Они летели навстречу друг другу, перекрещивались, гасли, возникали вновь… Бой шел именно в той стороне, куда вела железная дорога…
