Ты можешь только стоять. До конца. До смерти. До понимания жизни… Либо умереть, как лягут карты судьбы. Как человек. Или как тварь дрожащая. Тебе выбирать.Молодость и ненависть против расчета, закон против совести, режущий глаза «свет цивилизации» против утренних туманов без запаха химии… Война на уничтожение.В этом мире редко доживают до тридцати.
Авторы: Верещагин Олег Николаевич
рухнул дождь. Ветер тут же стих. Кроны отозвались многоголосым шорохом, быстро слившимся в громкий непрерывный шум, который лишь временами заглушали удары грома. Первая струйка упала на землю… другая… третья… закапало… хлынуло! В лесу под сводом листвы тоже шел дождь. Местами вода лилась наземь, как из водосточных труб.
Зачарованный этим зрелищем, Олег стоял у края вывортня, как на пороге странной комнаты. И сперва даже не понял, кого видит в свете очередной молнии – только через несколько секунд догадался, что Бранка, скинув всю одежду, танцевала под дождем, запрокинув лицо и подняв вверх соединенные руки. Вода лилась по ее лицу, плечам, распущенным волосам, телу, в промежутках между раскатами грома Олег слышал, как она почти исступленно выкрикивает:
– Бей! Бей! Бей!
– Рррах! Ррах! Ррах! – готовно отзывалось ее просьбам-приказам небо. Бранка повернула смеющееся лицо:
– Во-ольг! Иди сюда! Скидывай свое, иди сюда! До чего хо-ро-шо-о!!!
– РРРААХХ!!! – подтвердило небо.
Олег почувствовал, что каждый мускул в нем напряжен, словно хорошо натянутая гитарная струна. Гроза умело била по этим струнам пальцами опытного гитариста, выбивая то ли марш, то ли вальс, то ли хард-рок, то ли все вместе. Мальчишка понял, что еще секунда – и он все равно вылетит под дождь – на зов грозы – и поспешно начал стаскивать одежду, чтобы не замочить. Оставшись в трусах, он в два прыжка выскочил наружу, успев почувствовать, какой теплый дождь и какая теплаяземля под ногами. А в следующий миг он завопил – просто так, без слов, запрокинув лицо к небу:
– Йааахххха-а! – И небо готовно откликнулось еще одним ударом.
– Поймай меня! – крикнула Бранка, бросаясь вбок, в чащу.
Олег метнулся за ней – безо всяких там «таких» мыслей, увлеченный одним веселым желанием – догнать мелькающее между деревьями загорелое тело.
Что потом – он не знал и не думал. И не хотел думать, потому что «потом» означало прекращение этого бега по лесу под дождем.
Впереди слегка посветлело. Бранка выскочила на поляну – и почти сразу Олег, перейдя в мощный спурт, незнакомый, конечно, здешним жителям, догнал ее, схватил за плечи, а потом – раньше, чем она вывернулась гибким, скользким от дождя телом, – перехватил за локти. Бранка весело дышала, глядя своими сияющими глазами в лицо мальчишки, ничуть не смущаясь своей наготы. Да и скорей уж трусы Олега казались здесь неуместными… и где-то самым краем сознания вдруг проскользнула мысль – сбросить их и… дальше Олег не думал. Может быть, он и попробовал бы подумать… или даже сделать это. Но Бранка вдруг ахнула. И не отразившиеся на лице Олега его мысли были тому причиной. Она смотрела через плечо мальчишки, и глаза Бранки наполнял ужас.
Олег резко обернулся – на краю поляны, в десятке шагов от них, под дождем стоял всадник.
Раньше, чем ему удалось разглядеть всадника подробно, Олег почувствовал его ЗАПАХ. Это была отвратительная, густая, мокрая вонь – смесь человеческого и лошадиного пота, застарелой грязи и нестиранной одежды с мокрым железом. И только потом мальчик увидел всадника подробно.
Невысокий – ниже самого Олега – он сидел на маленьком мохнатом коньке цепко, словно сросся с ним, с высоким седлом, украшенным алой попоной с длинными золотыми кистями. Всадника защищали длиннополая пластинчатая броня с широкими рукавами, небольшой круглый щит с изображением спрута, закрепленный у самого левого плеча, и круглый же плоский шлем с чешуйчатыми нащечниками и жидким, но длинным султаном из алых перьев. У высоко поднятого левого колена был приторочен лук, у правого – колчан, на левом бедре виднелась рукоять сабли. В правой руке всадник держал острием вверх копье с зеленым древком и наконечником, украшенным алым конским хвостом. Круглое, со стертыми чертами дауна, лицо всадника было бесстрастно, тонкие усы, перевитые красными нитями, спускались на кольчужный шарф.
– Хангар, – услышал Олег выдох-стон Бранки, – выжлок…
Глаза-щелки под тонкими бровями окинули взглядом прижавшихся друг к другу мальчишку и девчонку. Бранка задрожала – Олег это почувствовал. Для нее опасность эта была не просто реальной – смертельной она была. А Олег смотрел на всадника и никак не мог отделаться от ощущения, что все это сон, фильм или спектакль, к нему не имеющий отношения. Он не мог поверить, что вот это копье может войти ему в грудь… или, что еще хуже – этот всадник может сейчас погнать их, куда ОН хочет, связать, ударить… просто потому, что он – хозяин положения. Он – сильнее.
Таких неприкрытых юридическим или моральным флером конфликтов в мире Олега давно не встречалось. И Олег не мог поверить в то, что вот
