Ты можешь только стоять. До конца. До смерти. До понимания жизни… Либо умереть, как лягут карты судьбы. Как человек. Или как тварь дрожащая. Тебе выбирать.Молодость и ненависть против расчета, закон против совести, режущий глаза «свет цивилизации» против утренних туманов без запаха химии… Война на уничтожение.В этом мире редко доживают до тридцати.
Авторы: Верещагин Олег Николаевич
а мне с моим украшением главное побыстрее в лагерь смыться, а до этого – максимально ограничить контакты с окружающим миром. Благо, школа накрылась до сентября.
Стоило мне про это подумать, как впереди нарисовался еще один персонаж – Юрка Юрасов. Впрочем, я облегченно вздохнул – это был не худший вариант. С Юркой мы вместе занимались фехтованием, и он на этом деле был вообще задвинутый – недаром занимался не только в нашей секции, но еще и в клубе исторической реконструкции «Борсек» Мы пару раз ходили смотреть, как он там работает. Ничего, даже интересней, чем в разных там исторических фильмах… Ну вот. Из-за своей задвинутости, да и по природе, Юрка болтливым не был. Мне временами казалось, что все вокруг ему просто до фени. Вот и сейчас – он сидел на ограждении детской площадки, подыгрывал себе на обшарпанной гитаре и напевал что-то. Он вообще часто так проводит время, и я несколько раз видел, как люди останавливаются и слушают, а кое-кто ищет шляпу, кепку или там консервную банку, чтобы бросить туда мелочь. Но Юрка выступает не из-за денег. Вернее – он вообще не выступает…
Кто его знает, где он выкапывал тексты… Я шел тихо, но Юрка услышал, поднял голову и, взглянув из-под светлой шторки волос, тихо присвистнул. Хлопнул ладонью по струнам.
– Что, очень красиво? – спросил я, останавливаясь рядом и пожимая протянутую руку.
Юрка повел плечами:
– Да как тебе сказать… По ночам можно без фонарика ходить. Кто?
– Итс май траблз,
– ответил я. – Вот как ты считаешь – может, его на дуэль вызвать?
– Лучше на хольмганг,
– предложил Юрка. – С дуэлей часто живыми возвращались. Вот с хольмганга – почти никогда… А он согласится?
– Не-а, – вздохнул я. – В том-то и проблема… Ты чего в школе не нарисовался? Последний день…
– Вот именно, – усмехнулся Юрка. – Последний день весны – и я его потрачу на школу? Да ты шутишь, брат.
– Вообще-то я про последний день учебы говорил, – заметил я. – Ладно, твое дело.
– Мои траблз, – согласился Юрка. – Ну, а в лагерь-то едешь?
– Куда я денусь. – Я кивнул. – Анекдот про Вовочку слышал? Вовочка у бабки спрашивает: «Бабуль, а вот как я на свет появился?» Та начала ему про капусту задвигать, про аиста, все такое… Вечером Вовочка в постели с одноклассницей лежит и говорит ей: «Вот думаю – сказать бабке правду, или пусть дурой необразованной помрет?»
– А я по-другому слышал, – вспомнил Юрка. – Бабка ему про капусту рассказала, а Вовочка вздохнул и говорит: «Бабуль, ну я же в январе родился». Она: «Ну и что, внучек?» – «Какая на хрен капуста зимой?!»
Мы оба заржали. Потом я – не без подначки – спросил:
– А мушкетерский кодекс не мешает похабные анекдоты рассказывать и слушать, а, Юр?
– Во-первых, это не похабные, – не смутился он. – Не понимаешь разницы между порнухой и эротикой… А во-вторых – ты «Мушкетеров» читал вообще?
Если честно, эту книгу я не читал. Точнее – попробовал и бросил, не понравилось. Занудная, не понимаю, что в ней раньше находили? Но зато я смотрел кино, и наше – которое с Боярским – мне всегда нравилось, поэтому я и кивнул головой:
– Угу.
– Ну и о чем это произведение? – Юрка поставил гитару между ног и серьезно посмотрел на меня. – Гляди сам. Главный герой крадет деньги у квартирного хозяина, спит по очереди с двумя женщинами и попутно плетет политические интриги. Его друг – хронический алкоголик, явный клиент ЛТП – занимается махинациями различного рода. Второй приятель – сутенер, имеет любовницу, муж которой больной и парализованный старик, обирает его, лжет и хвастает на каждом шагу. Третий – религиозный лицемер,
