Ты можешь только стоять. До конца. До смерти. До понимания жизни… Либо умереть, как лягут карты судьбы. Как человек. Или как тварь дрожащая. Тебе выбирать.Молодость и ненависть против расчета, закон против совести, режущий глаза «свет цивилизации» против утренних туманов без запаха химии… Война на уничтожение.В этом мире редко доживают до тридцати.
Авторы: Верещагин Олег Николаевич
станет последней для всех, кто находится на коче! Но об этом думала только малая часть, а все остальное существо мальчишки стремилось к одному – увидеть, как эта штука упадет!
Когда-то отец рассказывал ему, как в детстве видел однажды охоту с вертолетов – снежное поле, густо стрекочущие машины и хохочущих красноносых «охотников» в дубленках, с самозарядными карабинами. И сайгаков, на которых они «охотились». И кровь на снегу… «Если бы я тогда мог – я бы их поубивал», – признался Олегу отец – сам охотник…
И сейчас Олег желал только одного – чтобы Гоймир попал. И не потому, что в противном случае его, Олега, ждала гибель. Совсем не потому.
– Курсовой установлен! – пролаял Йерикка, нагнувшийся к прицелу ДШК.
Гоймир, впечатавшись плечом в обрезиненный наплечник, окаменел. Секунда… другая… и ДШК взорвался оглушительным грохотом, размеренно и бесшумно выплевывая в приемник стреляные гильзы и рассыпавшиеся звенья ленты. Бледное пламя запульсировало около дульного среза. Гоймир бил одной Длинной очередью, не выпуская вельбот из паутинной сетки прицела.
Дымная полоса прошлась по верху машины над короткими крыльями – туда, обратно, снова туда… В стороны полетели части обшивки, потом переломился и рухнул вниз, оставляя черную спираль, широкий невысокий хвост. Пули вспороли носовой блистер, кормовой; поворачиваясь, вельбот подставил всю корму, и Гоймир прошил ее еще одной очередью.
– Падает! А, падает! – заревели сразу несколько глоток, и их вопль подхватил весь коч.
Олег тоже завопил, потому что машина данванов, сделавшись разом неуклюжей и нестрашной, опрокинулась на борт, застыла на миг и рухнула в воду, как сундук, подняв фонтаны брызг. Почти тут же на воде двумя яркими фосфоресцирующими овалами распустились спасательные плоты – знакомые, почти земные. Олег ничего не успел подумать, как Гоймир, резко опустив ствол, начал бить по плотам, открыв рот в неслышном крике.
Оранжево-синие наросты на морской глади разорвало в клочья – вместе со всем, что в них было живого. Только лохмотья закачались на серой воде вместе с бликами солнца.
ДШК умолк. Тишина била в уши. И в этой тишине Гоймир сказал, сурово глядя на воду:
– А твоим добром да тебе и челом, – и тихо добавил: – Сучье племя…
Почти отвесные серые и черные скалы дышали в залив холодом. Ни единого кустика, ни одной травинки не росло на голых камнях, только тут и там лизали сумрачную воду языки ледников, да громоздились готовые обрушиться бело-зеленые горы айсбергов. Ветер дул в заливе, как в трубе, завывал в береговых трещинах и пещерах, стонал и гудел в рога на сотни голосов. Коч, медленно двигавшийся по заливу, казался крохотным рядом с хмурыми каменными великанами в снежных шапках…
– Похоже на ваш север? – спросил, проверяя лыжные крепления, Гостимир. – Так у вас?
– Не знаю. – Олег, пряча лицо в меховую оторочку капюшона, покачал головой. – У себя я не был так далеко на севере… Но у нас там нет земли, только замерзший океан… большое море.
– Здесь не то. – Гостимир выпрямился. – Здесь тех островов много, а меж ними проливы. По лету – замерзшие только к самой полночи, еще дальше. А в зимнюю пору тут все под лед уходит. Ночь, Моранино княжество…
прочитал он задумчиво и словно бы смутился, больше не разговаривал.
Охотники – уже полностью снаряженные, с оружием и крошнами, держа в руках недлинные широкие лыжи, стояли вдоль борта. Кое-кто молчал, но большинство переговаривались – обрывки разговоров носились вокруг Олега…
– …Зеленью воняет. А он так-то за столом расселся важно, да пальцем под стреху кажет: «Эвон сидят они, да и ножки свесили!»…
– …Не так то поется. Что ж ты голосишь, как скопец хангарский?! Вот, слушай…
– …Спросили тогда и анласа: «Что будет такое – зима аль лето, а все одного цвета?» А он в ответ: «Кровища!»…
– Их-то старший и говорит. «А ну, вожаки, зачинщики да горцы, на казнь – шаг вперед!» А Войдан-то шагнул и отвечает: «Ну, меня, стало, трижды казните…»…
– Вольг, – рядом встал Гоймир, положил на борт рогатину с широкой перекладиной под длинным тяжелым пером, – я думал тут… пойдешь ли со мной в пару?
– Конечно, – немедленно согласился Олег. Он сам, если честно, стеснялся предложить свою компанию кому-нибудь – ребята друг друга знают уже давно, наверное, уже сбились в пары, а тут он…
– Ну и добро. –
