Ты можешь только стоять. До конца. До смерти. До понимания жизни… Либо умереть, как лягут карты судьбы. Как человек. Или как тварь дрожащая. Тебе выбирать.Молодость и ненависть против расчета, закон против совести, режущий глаза «свет цивилизации» против утренних туманов без запаха химии… Война на уничтожение.В этом мире редко доживают до тридцати.
Авторы: Верещагин Олег Николаевич
Решив наконец-то последовать его примеру, Олег полез в спальник, сказав вслух:
– Пора спать.
– Что? – спросил Гоймир.
– Не спишь? – удивился Олег.
– От тебя проснулся… Сказал ты что?
– Спокойной ночи.
– А. Да. Слушай-ка, Вольг… – Гоймир замялся. – Я вот тоже сказать хотел… что ты живешь у чужих, как неродной? Не хочешь у родни жить – так переходи ко мне. Плохо одному. И не только на охоте да в бою…
Олег закинул за голову руку и пожал локоть горца:
– Давай-ка спать, дружище.
С этой охоты Олег жил словно во сне – быстром, красивом и ярком. Как по волшебству, его безоговорочно признали своим. Он вскакивал в шесть утра, чтобы успеть сделать личные дела, на которые днем не будет времени, потом поспешно завтракал и несся в школу, чтобы вернуться глубокой ночью и, вымывшись (воду заботливо готовила хозяйка), рухнуть в постель, перестать существовать до шести утра.
Он ходил на единственном мотоботе племени, переделанном из коча, к самому полюсу Мира – протоками и озерами до тех мест, где лед не таял даже в разгар лета, где в беспощадно-стылом и прозрачном воздухе среди бела дня со стеклистым шорохом переливался в небе Большой Сполох.
На каменистых берегах Снежных Морей он охотился на тюленей и слушал рассказы своих новых друзей об изворотнях,
которых нельзя убивать. Среди бела дня налетали шторма, и густой сухой снег взвихривался над черными вязкими валами, встававшими на пятнадцатиметровую высоту, словно кипящая смола, и день обращался в ночь, и черное море сходилось с черным небом… Приходилось вручную скалывать лед с опасно кренящихся кочей, а потом тросы оснастки срывали кожу с рук, мотая вцепившихся людей, словно бумажных… Соленая вода разъедала раны… Чудовищные каменные акулы мрачно следовали за людьми, показываясь меж пологих валов. На ветру трескались и кровоточили губы, спать приходилось на выловленной рыбе… Кочи буксировали к причалам огромные туши китов, убитых гарпунами с крохотных лодчонок. Однажды из ледяных пучин всплыл настоящий кальмар – почти сорокаметровый архитойтис – и напал на два коча, и был убит только общими усилиями… По ночам на пустынных этажах крепостной башни в тишине гулким эхом отдавались шаги сторожевых. Прямо посреди улицы разворачивались самодеятельные представления – со смехом, шутками, патетикой типично средневековой в них говорилось о прошлом Мира, о его героях и негодяях. Тяжела была работа в оружейных мастерских, не оставлявшая зачастую времени перекинуться словом с соседом. Под гул волынок и воинственный визг рожков вокруг костров, метавших в светлое ночное небо бледное пламя, неслись гикающие живые кольца – руки на плечи, быстрей, быстрей, быстрей! – так плясали коло, здешний национальный танец. Жаркий пот учебных поединков… а потом – сутки и сутки в седле вокруг овечьих отар, и режущий ухо свист товарища, отгоняющего волков, и стрелы твоего самострела вслед тени, тающей в белой ночи, и кожаная куртка, постланная на мох, и вереск вместо постели (а седло – вместо подушки), и костры, и та же куртка, распростертая над заболевшим ягненком во время дождя, и струи этого дождя, лупящие по голой спине… Обмороки, когда в яму для резки торфа прорывались вдруг болотные газы – и сама резка, больше похожая на сражение, где оружие – лопата с изогнутым буквой П лезвием… Купание в обжигающе холодных и прозрачных, как воздух, речках и озерах, от которого в первый момент перехватывало дух и обжигало все тело – прыжки нагишом с десятиметровых скал, пушечный грохот воды, дикие вопли прыгающих… И снова игра-война – засады в скалах и в лесу, когда сидишь, сжимая оружие и, как в настоящем бою, ждешь схватки, а под ложечкой сосет… Наполненные раздирающей рот зевотой часы ночной стражи на стенах крепости, когда девчонки выносят из домов горячий травяной «чай», улыбаются тебе, и разговаривают с тобой, и смеются… Ночные костры, затаенное дыхание соседа, блестящие глаза и приглушенный голос рассказчика: как победить Черного Кожана;
почему нельзя пилить старые деревья – не все, но какие именно; как оседлать лесного коня;
что делать при встрече с лесной нелюдью; что такое обаянь и отвод;
как противостоять скажу,
который напускают уводни;
кому и за что помогает Полуденник
… И другие ночи – когда
