Вопреки закону

не только портил репутацию; уколы болючие, девчонки желтые выходят, еле ноги волочат… А особенно тревожили фотографии. По нынешним временам, глядишь — повыставят или в газете… А может, опер местным пацанам покажет, что она с черными вытворяет, а те ее начнут каждый день на «хор» ставить да морду бить…
К концу второго часа Тамара была готова.
— Давайте по-хорошему, начальник, — в двадцатый раз повторяла она, выкатывая «для искренности» большие бессовестные глаза. — Хотите, я вам все, что надо, буду делать прямо здесь или еще где… Девчонки к вашим ходят, я знаю, те довольны…
В это время и вступил в игру Лис.
— Как же с тобой по-хорошему, сука, — заорал он, распахивая дверь кабинета, — если у тебя подругу угрохали, а ты молчишь, как падла и туфту нам гонишь!
Ярость его была наигранной, но Тамара этого не знала и сжалась на стуле, ожидая увесистой оплеухи.
— Ты нас, что, за дураков держишь, — Лис действительно замахнулся, но ударил по столу так, что звякнул телефонный аппарат. — Думаешь, мы про тебя ничего не знаем?! Как ты в зеленых лосинах в «Спасательном круге» табуретки попой полировала да что в подсобке делала! Ты думаешь, про убийство не раскопаем?!
Найдется немного людей, способных выдержать конвейерный допрос с усилением обвинений, и Тамара Федотова не относилась к их числу. Она «лопнула» и, плача и сморкаясь, рассказала, что в «июле познакомилась в баре «Встреча» с парнем, по имени Сергей, из крутых в «ади-дасе», коже, ездит на красной «восьмерке». Выпили, покатались по городу, остановились на пустыре, она хотела ему сделать, что обычно, но у него ничего не получалось. Сергей отвез ее домой, проводил до дверей, попросил, чтобы про сегодняшнее никому не рассказывала и дал две штуки. Она рассказала Галке Павловой, та и говорит: «Познакомь, если он ни за что две штуки платит, так, может, я его на большее раскручу…» Пятнадцатого пришли во «Встречу», он там с друзьями, как всегда, сидит… Ну, познакомились, Галка к нему и так, и эдак — то прижмется, то колено погладит, то обнимет. Он вроде тоже разгорелся… Короче, повез он Галку покататься, а на другой день пришел к ней, к Тамаре, и говорит: «Будут спрашивать, ты ни меня не знаешь, ни про Галку ничего… И я ее никогда не видел. А иначе — хана тебе!» И глянул так, что мороз по коже. А Галки нет нигде, вечером пошла во «Встречу», он пьяный, злой, вроде как не в себе. «Явилась, — говорит и улыбается как-то неестественно, страшно. — Думаешь, пошутил? Ну. гляди…» И вынимает из кармана Галкины сережки и перстенек с красным камешком. «Сама виновата, сука! Завела меня, спровоцировала. Теперь лежит в яме на Левом берегу, а ты рот откроешь — рядом ляжешь…»
— И положат в яму, — всхлипывала Тамара. — Они что хотят, то и делают.
Сколько девчонок насиловали и парней калечили, а им хоть бы что. У них все куплено, они рынок контролируют. Это Шамана группировка…
«Дожили, — думал Коренев, пока Федотова медленно, будто по складам, читала протокол-заявление. — Весь город знает руководителя местной мафии, а тот и в ус не дует. Уважаемый человек, учредитель пяти или шести фирм, генеральный директор, офис в центре Тиходонска… Везде вхож, со всеми дружен. И вроде никто не может его за жопу взять! Вроде какой-то особый закон им нужен об организованной преступности или еще черт знает какой! Да возьмите взрыв „Ротонды“, поджоги коммерческих ларьков, перестрелку на рынке и другие делишки ша-мановских ублюдков, объедините их в одно дело — о банде Шамана, привяжите его самого ко всем этим эпизодам, а сейчас и телефоны слушать можно и так записывать на видео, магнитофон… А при бандитизме для всех ответственность одинаковая — и для того, кто взрывал и стрелял, и для всех причастных — организаторов, пособников, подстрекателей. А санкция — до расстрела! Вот и устройте процесс над бандой Шамана, да расшлепайте самых активных, и никаких новых законов вам не понадобится!»
Под «вами» Коренев имел в виду власть. Не просто районный уголовный розыск или даже милицию в целом, не взятые по отдельности прокуратуру и суд, а государственную власть, если она есть в этой стране, потому что власть не мирится с преступным произволом, не ждет каких-то идеальных законов, и уж тем более не сетует на их отсутствие.
«Народ так и думает, что все куплено, до самого верха. Вот, например, законы на кого работают? Суды — на кого? Убийств с каждым годом все больше, а смертных приговоров — все меньше! А исполняется и того с гулькин хрен! Новая профессия появилась — наемный убийца, а высшую меру вообще собираются отменить. Это к чему приглашение? Преступные группировки в силу входят, их разобщать надо, а ссылку и высылку из кодекса убрали. Для кого послабление? Или последнее новшество: колонии усиленного