Но, не устояв перед чудовищной мощью Стенокрушителя, оно, вспыхнув, исчезло, и потускневший, потерявший часть своей силы молот, проломив щит Ищущих, ударил Озарённого в грудь, подбросив того в воздух, и отшвырнул его на несколько шагов назад…
Боль была невероятной и огромной. Подобно волнам, она билась в мой мозг, и лишь это мне напоминало о том, что я жив. Левая рука не двигалась, ног я тоже не чувствовал; каждый вздох приносил вместе с глотком воздуха новую порцию боли. Кажется, у меня сломаны рёбра — все рёбра — а может, и ещё десяток костей. С трудом, я смог приоткрыть один глаз; второй был залит кровью и не хотел открываться.
Но сильнее боли меня терзало непонимание. Почему маг жив??? Неужели ты оставил меня, Гелион?!? Неужели все мои молитвы тебе были зря, и ты бросил меня в самом важном для меня бою? Но ведь в пламени огня я увидел то, о чём просил! Я нашёл мага, и теперь, владыка, ты решил оставить меня! Как же ты можешь допустить, чтобы проклятый колдун победил? Почему он жив, а я корчусь от боли в дорожной грязи?
Мне хотелось выть от мысли о том, что мой бог, которому я посвятил всего себя, тот, за кого мои предки сражались и умирали, предал меня, лишив меня силы. Эта мысль была хуже телесной боли. Неужели жалкий маг, насмешка перед мощью богов, смог победить твоего воина, Гелион? Неужели все годы моего служения тебе были напрасны, и заклятье мага оказалось сильнее, чем моя вера в тебя? Где же ты, мой бог, когда ты так нужен мне?!?
Приподняв с трудом голову, я увидел мага, стоявшего на дороге, и то, что я увидел в его глазах, меня окончательно взбесило! Там не было торжества победы над врагом; в них я увидел жалость ко мне!
Проклятый ублюдок! Ненавижу!
Забыв о боли, я с трудом начал вставать. Привстав на колени, и опираясь на свой меч, я смог выпрямиться и пойти.
Отец! Если ты сейчас смотришь на меня, пусть же тебе не будет стыдно за своего сына!
Боль почти ушла. Я запретил себе думать о ней, и она трусливо спряталась где-то вдалеке, напоминая о себе лишь слабыми укусами. Левая рука бессильно свисала вдоль тела, ноги тоже слушались плохо. Каждый шаг был победой над собой. Я шёл и боялся остановиться, потому что если бы остановился, то упал, и уже не смог бы подняться. Как в детстве, когда мать уговаривала меня съесть кашу ложка за ложкой, я уговаривал себя сделать ещё один шаг…
За себя! за Ясмеру! За отца! за Салара! За Турина! За Хогарда!
Шаг за шагом, повторяя эти имена, я приближался к магу, а он стоял и просто смотрел на меня, никуда не уходя и не двигаясь. Когда мне оставалось буквально несколько шагов, он снова вскинул руку и выкрикнул несколько слов, смысл которых я, не зная языка, почему-то понял:
«— Именем Мелираны, я приказываю тебе умереть!»
И я почувствовал, что падаю вниз. Боль оставила моё тело, в глазах стало темно, и я умер.
Я слушал стук своего сердца, считая его удары. Мужество на миг покинуло меня, и я стоял, закрыв глаза, ожидая услышать свист стрел и почувствовать боль от их ударов. Враги допустили ошибку, слишком понадеявшись на силу щитов Ищущих, но вряд ли они повторят её снова. Сейчас они начнут стрелять, чтобы не дать мне времени сплести новое заклинание; откуда им было знать, что я использовал последнее из тех, что у меня были? Один, два, три, короткие удары сердца; в голове пустота, и никаких мыслей; единственное желание — чтобы всё это кончилось побыстрее…
Сердце продолжало стучать. Почему они тянут? Может, хотят взять меня живым, доставить в город и сжечь на площади, а перед этим возить в телеге по городу на потеху толпе, которая будет закидывать меня нечистотами и гнилыми овощами? Эта картина, промелькнувшая перед глазами, вернула мне былое мужество. Нет, этому не бывать! У меня ещё был ритуальный кинжал; в бою он бесполезен, но в одном он мне мог помочь — оборвать мою жизнь, избавив от пыток и унижений.
Открыв глаза, я ожидал увидеть бегущих ко мне со всех сторон Солнечных воинов, Ищущих, готовых отражать удары моих заклинаний, лекарей в их зелёных плащах позади них, чтобы помогать тем, кто нуждается в лечении. Но на дороге не было никого. Она была абсолютно пуста. Птицы, потревоженные нашим поединком, как ни в чём не бывало, вновь завели свои трели, мои лошади и конь Озарённого мирно объедали траву возле обочины, и лишь убитый мной воин сломанной куклой лежал посреди дороги там, куда отбросила его сила заклинания.
И тут до меня дошло, что кроме меня и его там больше никого не было. Но почему тогда он был один? Где его боевые товарищи, где все эти Ищущие, лекари и другие Солнечные воины? Почему они отправили его одного, без прикрытия и поддержки; каким чудом он вообще меня нашёл? Все эти вопросы вертелись в моей голове, и я не находил на них ответов. Чувство абсурдности
