Ворон. Тетралогия

она.
  Он уложил Караса на спину.
  Коснулся его груди рукой и резко надавил.
  Вспышка!
  — ААААААААААА!!! — закричал парень и выгнулся дугой. Через его тело будто молния прошла.
  — Держите его руки и ноги! — сказал он.
  Ноги тут же зажал Гин.
  Сама Сой Фон схватила его руки.
  Новая вспышка!
  Он так выгнулся, что она опасалась за целостность его позвоночника. В его в рот был вставлена рукоять его же меча. Что было то и поставили, чтобы он себе зубы не раскрошил.
  Ее Ученик испытывал просто невероятную боль.
  Сам капитан Айзен колдовал над его раной, вылил какую-то жидкость и начал шептать заклинание.
  Через несколько секунд Карасумару обмяк.
  Он дышал!
  Был жив!
  Цвет его лица стал лучше.
  Она не смогла сдержать улыбки. Он жив!
  — Спасибо… — дрожащим голосом сказала она.
  — Его нужно отнести Унохане-сан, — сказал капитан 5-го отряда. — Я смог вытянуть его, но ему еще требуется лечение.
  Дальше говорить было не нужно.
  Подхватив Ученика и брата, она тут же рванула в сторону больницы 4-го отряда…
  ***
  — Вы знали, что так будет? — спросил Гин. Все это время они с капитаном Айзеном находились в отдалении и наблюдали за происходящим под иллюзией.
  — Что именно так, нет. — Ответил капитан Айзен, смотря в след удаляющейся Сой Фон. — Я знал, что подобное может случиться, потому подстраховался.
  — Подстраховались в оживлении или в том, что сделал Карасумару-кун? — уточнил Гин.
  Но тот не ответил, а лишь опять загадочно улыбнулся.
  Гин не стал спрашивать дальше. Все равно не ответят. Все равно умолчит.
  Остается только ждать. Со временем все вопросы получат ответы…
  ***
  Сой Фон сидела в коридоре больницы 4-го отряда и потухшим взглядом смотрела в пол. Такой ее уже давно никто не видел. Последний раз, когда у нее было такое состояние, это исчезновение ее Учителя.
  Опустошение. Осознание собственной слабости.
  Совсем как тогда, она узнала о смерти братьев. Тогда она тоже не могла нормально мыслить.
  В этот раз все обошлось.
  Кван жив, его уже забрали домой. Почти не пострадал.
  А вот Карас…
  Когда Сой Фон принесла его сюда Унохана-сан тут же забрала его в операционную. Вот уже два часа он находится там.
  Она не могла найти себе места. Пришлось временно уйти, чтобы заняться делами. Успела навести порядок на месте преступления. Раздать приказы и оставить людей все проверять, а после она вернулась сюда. Пока она была там, страхи не волновали ее, но вернувшись, страх потерять Ученика вновь окутал ее.
  И вот, наконец, из операционной вышла Унохана-сан.
  Вышла, закрыла дверь.
  — Будет жить, — сказала она.
  У Сой Фон камень с души упал. Хорошо что она сидела, иначе бы ноги не удержали ее.
  — Иди за мной, — сказала Унохана-сан. Тон ее был не очень теплый. Обычно улыбчивая и добрая капитан сейчас была очень серьезной и холодной.
  Сой Фон проследовала за ней в кабинет.
  Дверь закрылась.
  Она села на стул перед столом, а сама Унохана-сан плавно опустилась в свое кресло.
  Только сейчас Фон заметила, что волосы капитана 4-го отряда были распущены. Обычно она носила большую косу, впереди, которая закрывала большой шрам на груди, но сейчас все иначе.
  Мрачный взгляд, полный ледяными ветрами, слабое давление силы вокруг и ощущение опасности.
  Сой Фон знала об этом, читала дела капитанов, но сама никогда не видела, да и сложно было поверить, что такой добрый человек как Унохана-сан может быть такой.
  Но вот сейчас она увидела подтверждение тем данным.
  Перед ней сейчас сидит не капитан 4-го отряда Унохана Рецу. А Первая Кенпачи — Унохана Ячиру.
  Сой сглотнула. Сидеть перед ней оказалось довольно страшно. Будто кролик перед удавом сидит.
  — Итак, — начала Первая. — Только из-за нашего положения в обществе и должности я не имею права выпороть тебя, но имей в виду, что я очень хочу это сделать, — заявила она холодным голосом. — Будь моя воля, я бы запретила тебе иметь ученика в ближайшие сто лет.
  — А? Что? — Ошарашено, хлопала глазами Сой. Вот такого она точно не ожидала. — Не смейте говорить со мной как с ребенком! — нахмурилась она.
  — А ты не веди себя как ребенок и отношение к тебе будет соответствующим.
  — Но…
  — Молчать! — грубо сказала она. — То, что ты натворила можно вообще считать преступлением.
  — Что?! — подскочила Шаолинь.
  — Карасумару умер не от удара меча противника, он просто надорвал свою душу, — ответила она. Сой упала обратно. — Его