Ворон. Тетралогия

на колени и заплакала.
  М-да, нехорошо получается.
  Приобнял ее за плечи. Она обняла меня и прижалась.
  — Прости, — вздохнул я. Гладя ее по голове. Успокаиваю собственный меч. Ну и ну. — Не мог бросить Квана. Учитель и так потеряла всех братьев, и если…
  — Учитель, учитель, учитель! Хватит уже о ней! — закричала она. Девушка с разными глазами, двумя цветами волос и одетая в синее кимоно обижено смотрела на меня. — Сначала Хебико, теперь Учитель, ты бы и обо мне подумал лучше! Если бы тебя не успели спасти, то все. Конец.
  — А? Что именно произошло?
  — Что ты помнишь?
  — Ну,… больно было, а потом кровь… пузырьки…
  — Тебя убили, — она отстранилась. Села рядом и обняла свои колени. — В прямом смысле слова. Ты был мертв. Тут стало так темно, — она побледнела. — Тихо… страшно… А потом подоспел капитан Айзен и вернул тебя к жизни, влил свою реацу в тебя, что и спасло. А потом тебя доставили в больницу.
  — Ха? — удивленно смотрю на нее. — А как так получилось?
  — Не знаю, но ты убил того типа, просто одним ударом разрезал его пополам. А как даже я не могу сказать.
  — Странно, — задумался я. — Еще больше странностей вокруг. И как у меня вообще все это получилось?
  — Пф, — фыркнула она. — Может Сой Фон и отвратительный учитель, но ничему не научиться ты просто не мог. Вот ты и использовал свое Ускорение не для передвижения, а для удара.
  — Хм, — я задумался. Все же, как бы мне не хотелось, но я являюсь ее учеником.
  — Она же тебя и лечил… ой, — замолчала Куро.
  — Что? — приблизился к своему занпакто. — Что она делала?
  — Ну. Лечила тебя…
  — И почему это ты скрывала это от меня? — прищурился я.
  — Ты должен был сам понять… и там… — придумывала она на ходу.
  — Ну что, Брут, поговорим?
  И пока я ловил эту наглую девку, чтобы выпороть, в голову лезли неутешительные мысли. Вот тебе на, мой собственный меч мне и врет. До чего дошли. Ну, она у меня получит. То же мне конспиратор нашлась. Мне ничего не сказала.
  Да если бы я знал, что меня лечит Учитель, то давно бы решился подойти. Но нет. Воспитательница нашлась. Ну, она у меня сейчас получит. Вот из-за кого я там сдох.
  В итоге мне поймать ее не удалось. Быстрая она. Ну, ничего. Еще получит свое.
  — Ну что думаешь на счет Сой Фон? — спросила она, держась от меня на расстоянии.
  — На счет чего?
  — Простишь ее или уйдешь? Шанс у тебя есть.
  Я серьезно задумался. В голове витали противоречивые мысли.
  С одной стороны я не хочу там оставаться. Вновь терпеть все что прошел, страдать по ее прихоти и быть просто довеском для нее. Это обидно, неприятно и не честно. Желание уйти было сильным. Да я умер из-за нее. Если бы меня не спасли, то на этом моя история и закончилась бы.
  Но с другой стороны…
  У меня, кажется, развился Стокгольмский синдром. Да, Сой Фон человек не самый приятный. Но что-то мне просто не дает сказать нет. Вот не знаю почему. Информация о том, что она меня лечила, была довольно неожиданной. Думал, это я так восстанавливаюсь, а оказывается, что Учитель заботилась обо мне. Потом, пусть она паршивый Учитель, но я уже так к ней привык, что не уверен, что смогу отвыкнуть от нее. К тому же, я реально стал сильнее с ней. Пусть это не так заметно, но факт того, что я, пусть и будучи уже мертвым, одолел опытного синигами, уже о чем-то говорит.
  И еще, все еще слишком мало о ней знаю. Слишком мало.
  — Ну и что? — поинтересовалась Куро.
  — Я поговорю с ней, — решил я. — Не буду принимать решение второпях, а выслушаю ее.
  — Разумное решение, — кивнула она. — Если Шаолинь так и останется вредной бякой, можно и уйти. Потому как такое отношение ты второй раз не переживешь. Ну, а если спасение ее брата на нее хоть как-то повлияло, то может все же что-то и изменится. Она действительно идеальный для тебя Учитель, — вздохнула Куро. — Ты научился большему от нее, даже через эти пытки, чем от прошлых учителей. Как бы не печально это не звучало.
  — Посмотрим.
  Мы еще посидели вместе немного. Осмотрели тот Черный столб. Он оказался в порядке и никак не изменился. Куро сказала, что в случившемся со мной Столб был не причем. Хотя его некое влияние чувствуется. Что это такое мы не знаем. Но очень надеюсь, что ничего опасного и плохого в этом нет.
  После всего этого я решил проснуться. Надо бы понять, что там снаружи творится.
  Вот зря я это сделал…
  Пробуждение было не самым лучшим.
  Болело все, что только может и не может. Болели даже те места, о существовании которых я и не подозревал.
  Все дико болело и мучало меня.
  С великим трудом открываю глаза.
  На улице уже была ночь, взошел полумесяц,