Ворон. Тетралогия

сюда!
  — Да! — обрадовались детишки, и пошли к нам. Пусть пока мой друг поболтает с ними, а я поговорю с Исанэ.
  Выйдя из дома, я направился к синигами. Они сейчас сидели у дома Хоноки-сан и пили чай. Там же был старик и Энди-сан.
  — Спасибо вам большое, Исанэ-сан, — поблагодарил я девушку. Она же грустно улыбнулась. — Что-то не так? — остальные тоже были не очень счастливы.
  — Присядь, — грустно вздохнула Исанэ. Я присел с ними. — Я не могу вылечить Хотару-куна, — заявила она. У меня в душе все заледенело. — Это даже для меня невозможно. Частичка пустого слишком глубоко укоренилась в нем. Удалить пустоту я просто не могу. Она убивает его, медленно истощает…
  — Но ему же стало лучше!
  — Временно. Я смогла ослабить болезнь, но вылечить не могу, — ее слова звучали как приговор. — У нас есть выбор. Оставить все так и он проживет еще два месяца, лежа в постели и страдая от боли…
  — Или? — сухо прозвучал мой голос.
  — Дать ему две недели активной жизни, — заявила она. Она сама была расстроена и готова была расплакаться. — Большего его тело не выдержит… Если бы я прибыла еще в начале, то можно было что-то сделать… Но уже поздно… Мы пока не говорили ему… Чтобы не расстраивать… Он тогда умрет через две недели…
  По моим щекам потекли слезы. За что? Он и так лишен всего. У него нет семьи, у него нет здоровья, нет цели в жизни, а теперь и жизни нет. Почему мир так жесток к нему? Он же никому ничего не сделал.
  — Можно ли хоть что-то сделать? — спросил я.
  — Я могу поговорить со своим капитаном, но я не уверена, что даже у нее может получится хоть, что-то сделать. Можем побыть с ним и дать ему хоть эти две недели счастливой жизни…
  — Может сказать ему? — предложила Хонока-сан.
  — Он расстроится, — вздохнул я. — Думаю он хотел бы побыть живым… Хоть немного… — Мне было тяжело это говорить. Да, немного жестоко решать, что ему лучше. Но он и так уже столько времени не может даже ходить. Он точно променял бы два месяца мук на две недели активной жизни. Я не могу сказать ему, но точно знаю, что он выберет. — Исанэ-сан, — обратился я к синигами. — Поговори со своим капитаном, прошу, — сказал я.
  — Обязательно, — кивнула она.
  — Благодарю.
  На этом разговор мы закончили. Я сходил к речке, чтобы умыться. Нельзя показываться таким Хотару. Ему лучше не знать правду, детишкам тоже. Исанэ-сан хороший человек. Она точно попросит. Буду надеяться, капитан Унохана Рецу найдет у себя время помочь моему другу. Она все же капитан и у нее есть куда более важные вещи, чем помощь нищим. Нельзя помочь всем и каждому. Но я буду надеяться, что хотя бы ему.
  Остаток дня прошел просто чудесно. После отдыха Хотару отъедался, теперь он мог, есть нормально, и был счастлив, наконец, поесть самому. Мы неплохо провели время, проболтали до вечера. Исанэ-сан, пока запретила ему покидать постель. А вот завтра сможет погулять.
  Домой я возвращался в смешанных чувствах. С одной стороны я был расстроен. Есть шанс помочь Хотару, но он слишком призрачен. Его время теперь сильно урезано и я буду молиться Королю Духов, чтобы его смогли вылечить. Но само осознание этой безысходности просто разрывает мне сердце и заставляет меня бессильно сжимать кулаки. Я ничего не могу сделать. Я не врач и ничего не могу. Все что мне остается это быть рядом с другом и надеяться. Но все же я был рад видеть его таким счастливым. Никогда его таким еще не видел.
  Я смог договориться с Момото-сан, чтобы не загружала меня работой. Я обещал навещать друга почаще. Она, узнав правду, пообещала посодействовать и отпускать меня пораньше. Хотя бы в течение некоторого времени.
  Сейчас я лежал на своем футоне и не мог уснуть. Мысли крутились в голове и не давали покоя. Я смотрел в открытое окно и бездумно созерцал серые тучи. На улице начался дождь. Сон ну никак не шел.
  Шум дождя окутывал меня, погружая в странное состояние. Капли барабанили по крыше создавая странный ритм в моей голове.
  Думать тяжело, спать не могу.
  Эх.
  Тут я что-то почувствовал. Странное чувство. Знакомое.
  Поднявшись, я выглянул в окно.
  Там я заметил кого-то. Он стоял на крыше недалеко, под проливным дождем и смотрел в небо.
  Одевшись, я вылез из окна и приблизился к незнакомцу.
  — Яре-яре… Добрый вечер, Карасумару-кун, — сказал он. Только сейчас я заметил серебряные волосы, то самое кимоно и эту хитрющую улыбку.
  — Гин, — вспомнил его. Вышел из укрытия и подошел к нему. — Что вы тут делаете?
  — Не нужно на вы, — махнул он рукой. — А ты я вижу, расстроен чем-то.
  — Да не совсем, — попытался я отмахнуться.
  — Да неужели, — еще шире улыбнулся он. И как он так делает? С прищуренными