Ворон. Тетралогия

и общаться с нами не хотели.
  Печально конечно, но поделать мы ничего не можем.
  Может, со временем они привыкнут к нам.
  Мы, по крайней мере, деремся очень слажено. Я даже начал замечать некие похожие удары у нас. Вероятно, их тоже немного третировала Учитель, или же в подобном ключе.
  Ячи призналась, что ее отобрала лично капитан и усилила ее тренировки. Сама Ячи только радовалась такому, это точно не останется просто так и у нее, вероятно, есть шанс продвинуться по службе.
  С этими двумя, думаю, точно так же.
  В очередной раз, зайдя в столовую, мы молча взяли обед и начали есть. Первое время было тяжело есть после всего узнанного, но постепенно привыкли.
  Я очень боялся, что зачерствею здесь.
  Командиру не сильно нравятся мои принципы и идеалы. Да, я теперь не так уверен, в своих светлых образах. Но само наличие рядом Ячи, показывает, что я делаю вещи не зря.
  Она прямое доказательство того, что все это не бесполезно.
  Дверь в столовую открылась и к нам вновь зашла Хаана.
  Это точно сулит нам проблемы. Такая улыбка у нее только тогда, когда она что-то для нас приготовила.
  — Ну что, хорошо живем? — усмехнулась она.
  — Еще неделя и мы больше не будем мозолить вам глаза, — мрачно сказал я. Пусть она и похвалила меня, за то, что я не стал просто молчать и смотреть на весь беспредел. Она кажется, решила для себя, что обязательно доконает меня. Хочет она разрушить все мои надежды. Но я не дамся. Я пройду этот ад и выйду лучше, чем был, но не сломаюсь!
  — Ничего, — кивнула она. — Я еще успею вас многому научить, — эта фраза заставила нас побледнеть. — Пришла пора вам учиться допрашивать. Жесткими мерами.
  — ЧТО?! — ужаснулись мы.
  Идти в пыточную никто не хотел, да и смотреть на все это через стекло было тошно. Такеши даже стошнило от увиденного.
  А теперь еще и принимать в этом участие…
  — Мы не дознаватели! — возразил я. — Мы не собираемся становиться частью вашего взвода и нам эти навыки ни к чему!… Не сейчас…
  — А это уже мне решать, — фыркнула она. — Вас отдали на мое попечение, и я научу вас всему необходимому. Что я считаю необходимым.
  Я от злости закусил губу. Мы не можем не подчиниться. Мы синигами Готея 13. Мы обязаны подчиняться.
  — Вам так хочется нас сломать? — прорычал я.
  — Нет, — покачала она головой. — Тебя хочу сломать.
  По моей спине пробежала стадо мурашек.
  — Ты глуп и слаб. Твои убеждения смехотворны и слабы. Если хочешь быть героем проваливай из нашего отряда и идти к Зараки или другим, где нужны дуболомы. А мы черные стервятники среди белых орлов. Мы берем на себя всю мерзость Готея, чтобы остальные оставались чисты и спокойны. Придя сюда, ты подписал свой приговор.
  — У вас самой, что ли сердца нет? — вскипал я, но старался держать себя в руках. Она провоцирует меня. — Вы хотите, чтобы я стал таким же, как вы? Убить собственную душу?
  — Как я? — она только подняла бровь. — Хех, — она развернулась. — Иди за мной… Это приказ, 108-й.
  Мне ничего не оставалось, как молча пойти за ней. Надел маску и последовал за Хааной.
  Мы вышли из столовой и направились в сторону камер сверх строгого режима. Туда отправляют только самых опасных людей, которым нельзя держать с остальными. Она рассказала, что в одной из камер раньше держали капитана Куроцучи.
  Мы прошли эти камеры и углубились в темные коридоры и вскоре пришли к большой стальной двери.
  Хаана достала ключ и открыла дверь.
  Внутри камеры было темно, но женщина включила свет.
  В не очень большом помещении находился один человек. Полностью лысый, тощий как скелет, и полностью закованный в цепи.
  Его руки, ноги, шея, торс, все было в цепях и прибито к стене.
  Он мертвым взглядом смотрел в пустоту, пускал слюни и никак не реагировал на наше присутствие.
  Действия Хааны очень удивили меня.
  Она подошла к этому человеку, платком вытерла его рот. Только сейчас я заметил в ее руках тарелку и кашу.
  И она начала кормить этого человека с ложки. Аккуратно, чтобы жидкая каша проваливалась в глотку, потому как жевать этот человек, похоже, не мог.
  Я пораженно смотрел как старательно, аккуратно и даже ласково Хаана кормила его. Она что-то шептала человеку, гладила его по голове и хвалила.
  Когда она закончила она встала.
  — Знакомься, — сказала она. — Это Чуути, мой сын.
  Я вздрогнул и в ужасе уставился на мужчину.
  Это ее сын? Она посадила сюда собственного сына?
  — Мой мальчик сильно пострадал на миссии, — она погладила его по щеке. — Пустой что-то сделал с ним и врачи и ученые не могли ему помочь. Его кожа непрерывно выделяла