Ворон. Тетралогия

и ремонтировали фильтры в канализации, а потом и воду чистили.
  Но всю правду от всех скрыли, чтобы не плодить панику и ненужные слухи, да и Совет никто не хотел особо посвящать. Хотя там все кое-что узнали, так как некоторые члены Совета тоже были отравлены.
  Весь удар Совета на себя взял капитан Ямомото, который и уладил все дела.
  На следующий день всем объявили, что серийный убийца Онигумо был убит офицером 2-го отряда Куроки Карасумару, в широких кругах известный как Демон Скорости, в узких как Кровавый дождь. Какую награду получит офицер пока не сказано, синигами ранен и в тяжелом состоянии.
  Посещение запрещено.
  Так и закончился один из самых страшных моментов в истории Готея. Тот самый момент, когда все были очень близки к пропасти. Но не по вине ужасного злодея или гения, а из-за одного мстительного ребенка.
  Капитанам придется сделать много выводов и обдумать, как такое не допускать впредь…
  ***
  Некоторое время до этого.
  Одинокий юноша сидел на коленях среди грязи и травы. В руках он сжимал клинок мертвой хваткой, его взгляд был потухшим и пустым. На теле виднелись мелкие царапины и раны, которые быстро затягивались.
  От его противника ничего не осталось. Даже одежда и та была расщеплена и поглощена.
  Они подошли ближе.
  — Он подобрался очень близко, — улыбнулся капитан Айзен.
  — Это вы создали Онигумо? — спросил Гин.
  — Почему ты все время во всем подозреваешь меня? — усмехнулся капитан в очках. — Нет, я даже не знал об этом юноше. Яд я быстро заметил в воде, но решил подождать и посмотреть, куда это приведет.
  — Вы решили погубить Готей? — усмехнулся Ичимару.
  — Нет. В последний момент, ‘нашлось’ бы чудо-лекарство, которое я давно вывел. Мне был интересен этот мальчик и его способности, а также как проявит себя Карасумару.
  — И что же только что сделал Карасумару-кун?
  — Страховка на случай полного истощения, — уклончиво ответил капитан 5-го отряда. — Теперь нужно замести следы. Будет сложно объяснить, куда делось тело.
  С этими словами он достал колбу, собрал остатки реацу Онигумо и перекинул их внутрь, а затем создал духовную оболочку, очень похожую на ту, что была только что. Следом наложил на нее иллюзию своего клинка, чтобы все поверили в реальность этого тела. Оно через пару часов растворится, но это спишут на особенности тела.
  После чего, он посадил тело напротив, и положил его руки на плечи Куроки, а клинок юного синигами он воткнул в грудную клетку оболочки. Осталось добавить крови и все готово.
  — Теперь все будут думать, что Карасумару из последних сил проткнул Онигумо, — пояснил он на вопрос во взгляде Гина. — Сам же Карасумару будет думать, что его друг в конце очнулся от безумия и отдал ему всю силу, которую отнял, чтобы спасти. Все-таки, у него есть склонность думать о людях лучше, чем они того заслуживают, так что не будем разрушать его идеалы.
  — Как драматично, — растянулись в улыбке губы седовласого капитана. — Прямо книги писать можно.
  — Так напиши, — махнул второй рукой. — Уходим, сюда скоро прибудут.
  Они покинули место, стерев следы своего прибытия…
  Глава 30. Уныние.
  Прошла неделя с того дня…
  За все это время я так и не вышел из комнаты. Депрессия была такой сильной, что я просто ничего не хотел.
  Никого видеть, ни с кем говорить, никого слушать. Просто хотелось остаться одному в тишине.
  Я убил своего друга.
  Своими же собственными руками.
  Проткнул его грудь клинком на границе сознания.
  Когда я пришел в себя, то увидел перед собой лицо Хотару.
  Я сначала испугался, ничего не понял. Его глаза были закрыты, он улыбался и держал меня за плечи. Только через несколько секунд я понял, что сжимаю рукоять клинка, торчащего из его грудной клетки.
  Я убил его.
  Я сделал все как тогда. Когда убийца из клана Пей напал на Квана. Я также, не соображая, нанес удар.
  А затем…
  Он спас меня?
  Отдал свою силу, чтобы спасти меня?
  Я хочу в это верить. Я хочу верить, что Хотару получив удар, проснулся от своего безумия. Я хочу верить в то, что он вспомнил, что я его друг и потратил остатки сил, чтобы спасти меня. Я хочу в это верить,… но я не могу.
  Что-то не дает мне принять это, поверить и сказать прямо.
  Что-то тут не так, но я ничего не понимаю.
  Куроцубаса тоже молчит. Она потеряла сознание от истощения и ничего не знает, как так вышло, как получилось. Только какие-то слова крутятся в голове. Странные, не логичные, про ночь и солнце. Не понимаю.
  Тайна за семью печатями.