Ворон. Тетралогия

Сюда! — позвал он ее.
  Она быстро прибежала. Он молча дал ей листок.
  ‘НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ! НЕНАВИЖУ!!!…’
  Текст был большим и просто пестрил ненавистью, а размытые следы слез добавляли неприятных моментов.
  — Я вызову полицию… — сказал он, уходя, а она присела, с ужасом смотря на все это…
  Глава 38. Сокрытие.
  Хорошее укрытие я нашел рядом с городом. Тут маленький храм, в который редко кто приходит. Он за парком находится, потому тут тропинки и асфальта нет. По крайней мере, люди нас не скоро найдут.
  Отнес сюда Ран, укутал потеплее, а сам сбегал за едой и вещами для нее. Она вся мокрая после дождя, пришлось ее переодеть и закутать в одеяло.
  Еще проверил как там ее родители.
  Вызвали полицию. Мать в слезах, отец в печали, ищут ребенка. Уже заметили шум в том баре. Возможно, свяжут с Ран, она там пару вещей забыла пока мы уходили.
  Значит, ее будут искать.
  С пустым нужно разобраться в самое ближайшее время иначе и люди могут пострадать. Пустые обычно не вредят живым, но тут они просто окажутся меж двух огней.
  Тот пустой очень опасен, не смотря на свою слабость. Собрал ‘друзей’ чтобы отвлечь меня и затеряться в толпе сигналов. В лицо я гада до того момента не видел. Еще сумел выманить Ран, вероятно, ментально сумел воздействовать. Если бы Куроцубаса активировалась, то длины клинка мне хватило бы для его убийства, а так только лапу отсек.
  Такой пустой еще опасен тем, что, убив Ран, он окончательно рехнется и станет вечно голодным монстром. Он будет убивать и дальше, и скорее всего, будет охотиться на девочек, похожих на Ран, убеждая себя, что просто хочет заполнить пустоту. Этого допускать нельзя.
  Я должен убить его как можно скорее.
  Ран еще спит, так что надо поговорить с моим занпакто.
  Присел рядом, положил клинок на колени и погрузился в свой внутренний мир.
  Там мало что изменилось. Только лишь небо стало пасмурным.
  — Дождь тут только в особо ужасные моменты, — послышался голос от девушки. Леди с двумя цветами волос стояла на белом столбе и смотрела на небо. — В остальное время твоей депрессии тут нет солнца.
  — Сейчас у меня нет времени на депрессию, — фыркнул я.
  — Только в бою, в остальное время ты весьма подавлен, — не согласилась она. Ко мне она так и не повернулась.
  — Почему ты не обратилась, когда я позвал? — прямо спросил я.
  — Ты слишком расхлябан, чтобы владеть мной, — вздернула она носик. — Разберись в себе, тогда клинок я верну.
  — Вредина.
  — Ослина.
  Мы замолчали. Похоже, опять начинаем ссориться.
  — Что думаешь насчет этого пустого?
  — Трусливый и слабый, в бой не лезет. Сообразительный. Каким-то образом собрал неплохую банду на тебя, чтобы отвлечь. В следующий раз позовет кого побольше.
  — Значит, нужно добраться до него раньше.
  — Даже с твоей скоростью невозможно сделать все и сразу.
  — Нужно подкрасться. Есть у меня одна идея.
  — Делай, как знаешь. Я буду ждать ясного неба…
  Вернулся из внутреннего мира.
  Открыл глаза и потянулся…
  Ран рядом не оказалось!
  Тут же подскакиваю и начинаю девочку искать! Вот же упустил прям сразу!
  — Ты чего танцуешь? — услышал голос девочки.
  Повернулся.
  Она стояла спиной ко мне у обрыва.
  Стоит, держится за перила и смотрит на красивый вид города, придерживаясь за свою трость.
  — Потерял тебя.
  — Нечего так спать.
  — Всякое бывает, — пожал я плечами.
  Девочка смотрела куда-то вниз.
  Там проезжают машины.
  — Оползень был тут, — сказала она. — Стройка здания недалеко повернуло подземную реку, и она размягчила землю, дождь усугубил ситуацию… Мы с дедушкой ехали с дачи… Играло радио… что-то забавное пели там… Он подарил мне классную сумку-кролика в тот день… Я всегда о такой мечтала… Я сидела игралась с большим кроликом-портфелем и мурлыкала что-то… — она тяжело вздохнула. — Он что-то закричал… резко повернул руль и мы врезались в чужую машину… Затем нас накрыло огромной волной грязи и камней, а затем машину перевернуло и скинуло в кювет и засыпало. — Она вытерла слезы, выступившие на глаза. — Лобовое стекло пробила какая-то труба и моментально убила дедушку… Мне она сломала ногу… Но эта же труба и подавала кислород в замурованную машину… — Она шмыгнула носиком. — Три часа я сидела там… слезы закончились, боль перестала так остро терзать меня, а голос я сорвала… Три часа пока меня не вытащили спасатели я смотрела на мертвые глаза дедушки…
  Она замолчала.