Ворон. Тетралогия

  Похоже, выхода нет.
  Куроцубаса точно не одобрила бы моё решение, но я уже просто не знаю, что делать.
  Перепробовал всё, что только мог, и иного пути просто нет.
  Я должен подвергнуть свой разум такой опасности, какой только могу, чтобы стать сильнее. Только резкий и безумный стресс может заставить меня стать сильнее. Мне всё равно не жить. Как только адьюкасы очухаются, они тут же меня найдут, а я не уверен, что смогу долго поддерживать Покров муравья.
  Сам умру или они меня убьют — разницы никакой.
  Вот сейчас я стою на краю бездонной пропасти. Адьюкасы где-то явно недалеко, но сейчас выбора у меня всё равно нет. Лишь прыгнув в бездну, я подвергну себя самой сильной опасности. Можно попытаться найти другую аномальную зону, но единственная, о какой я знаю, слишком далеко. Да и там тоже по пути может быть слишком много адьюкасов.
  Бездна холодна…
  — ‘Иди к нам! Иди к нам! Иди к нам!’
  Шум в голове очень страшный.
  Один её вид заставляет мои колени дрожать.
  — Давай! Всего шаг! — пытался заставить я себя прыгнуть.
  Нога нехотя зашевелилась, но в следующий миг я упал назад.
  — Нет! Это безумие! Это слишком даже для меня! Это место не просто так пугает меня! Я не просто умру! Я буду уничтожен!
  В следующий миг я вмазал себе в лицо кулаком.
  — Хватит трусить! — зарычал я сам на себя.
  Я и так понимаю, что всему виной излучение этого места, но приходится делать всё, что могу! У меня просто нет выхода. Или это, или быть мне сожранным адьюкасами!
  Можно попытаться прятаться, как крыса в грязи, но у меня гордость не позволит сделать такое.
  — Я командир омницукидо! Я ни за что не стану ничтожеством!
  Но новое излучение повергает мою уверенность.
  — Нет! Не могу!
  Отползаю от края.
  — Это невозможно! — дрожу всем телом и держусь за голову.
  Страшно! Как же мне страшно! Никогда в жизни мне не было так страшно. Это место ужасает меня одним своим видом и подрывает уверенность в себе.
  Оно заставляет меня сомневаться, бояться, делает меня ребёнком, который всего боится. Я словно реально обратился в того десятилетнего мальчика, который ничего не может.
  — Может, я…
  ‘Ты жалок!’
  В голове промелькнули слова…
  ‘Ты ещё не достоин на меня смотреть и знать имя моё!’
  Да… Это сказала мне Куроцубаса… Когда в первый раз со мной заговорила…
  ‘Так сделай первый шаг к тому, чтобы стать достойным!’
  Страх… Он отпускает меня…
  ‘Хватит бояться!’
  Встаю на ноги.
  ‘Хватит сомневаться!’
  Крепко сжимаю кулаки.
  ‘Хватит думать!’
  Разворачиваюсь.
  ‘Руби, круши и убивай!’
  Мрачно отрешаюсь от ментального воздействия.
  ‘Стань хоть Демоном, хоть Святым!’
  Ноги поджаты, я готов!
  ‘Но не беги в страхе!’
  Чувствую тепло в груди!
  ‘ВПЕРЁД! Убей и стань, наконец…’
  Делаю рывок вперёд, и, не думая и не давая себе и мгновения усомниться, прыгаю с обрыва прямо во тьму…
  Время будто замерло…
  Я смотрел на округу…
  На то, что меня окружает…
  А затем всё это начало тонуть в темноте…
  Я падаю вниз! Во тьму! В бездну!
  — А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!! — кричу я и без толку машу руками и ногами.
  Вся решимость, что была внутри меня, моментально исчезла, оставив только несметный ужас. Осознание, что я прыгнул в бездну и теперь растворюсь в ней. Сердце словно остановилось, и разум перестал меня слушаться.
  Из глаз потекли слёзы, которые разлетелись в разные стороны, а всё то, что делало меня разумным и храбрым человеком, обесценилось.
  Страх настолько сильный и ужасный, что идея жить, как крыса, вечность, показалась мне куда приятней, чем провалиться сюда.
  Сюнпо!
  Тело само вкладывает все силы в технику и выталкивает меня из темноты ввысь!
  Разум на миг обрадовался, когда мир вновь показался вокруг меня. Душа даже была не против навечно остаться как мусор в Лесу Меносов или быть сожранной…
  Но неведомая сила схватила меня и потащила обратно в темноту.
  — Не-е-е-е-е-е-е-ет! Нет! Нет! Не хочу! Помогите!
  Но мои крики утонули в тишине и пустоте…
  Разум окончательно покинул меня, а тело перестало слушаться…
  Я так и умру…
  Вот так…
  Трусливо моля о пощаде и умерев по собственной глупости и гордыни?
  Я погибну так позорно и ничтожно?
  Быть может, тогда хорошо, что никто этого не узнает… Никто никогда не узнает, что случилось со мной…
  Так