Ворон. Тетралогия

  Это были последние слова вестника Баррагана…
  Всё остальное потонуло в воплях и криках умирающих пустых…
  ***
  Адьюкасы никогда не меняются…
  Не важно, как вежливо ты будешь с ними говорить, не важно, как будешь подбирать слова и как общаться, они всё равно нападут.
  Если я пытаюсь скрыть всю реацу, они считают меня слабаком и нападают. Если они чувствуют всю мою силу, они пугаются и нападают, думая, что толпой завалят. Ощущая только часть, всё равно считают, что раз они сильнее, их больше, или им повезёт, то можно попытать счастья…
  И всё заканчивается одинаково…
  — Нет! Пощади! Не убивай!!! — вопит Фалькор, после того, как я отрываю ему руки и ноги.
  Вот ползёт он от меня и рыдает, а я медленно иду за ним, давая ему прочувствовать всю безысходность его положения.
  Зачем я это делаю?
  Да я просто плачу ему той же монетой.
  Он сам недавно также издевался над несколькими адьюкасами. Если бы не чёткий приказ повелителя сделать им предложение, я бы сразу же их убил и не тратил время попусту. А так, выполнил все условности, а затем можно и уничтожать.
  — Я бы понял, если бы ты тех бедолаг просто съел, — вздохнул я мучая его. — Но лишить конечностей, часами играть и издеваться… Нет, друг, это не дело. За такое надо платить.
  Чем мне нравится Хуэко Мундо, так это тем, что тут мразь и ублюдков терпеть не надо. Встретил урода, и можешь его убивать столько, сколько хочешь. В Обществе душ мне приходилось улыбаться и оставлять в живых кучу сволочей, а тут я волен делать, что хочу.
  Лишь потому, что у пустых нет половых органов, изнасилования тут не практикуются. Зато пытки и прочие издевательства льются рекой.
  Вот я таких и убиваю со всей жестокостью и отдаваясь процессу их мучения полностью. Да, пытать я умею. А пытать мразь мне даже нравится. Заслуживают ничтожества такого отношения.
  Мои нити опутали его голову и начали проникать под маску, через щели в глазах, рот и уши. Это приносило ему огромную боль, но мне было как-то плевать. За эти три года, что я уже тут, я уже перестал реагировать на всякие визги.
  — Три года… — вздохнул я.
  Целых три года я в этом чёртовом мире и не видно ещё ни конца, ни края моему пребыванию тут.
  Вот моя паутина добралась до его внутренностей и мозга, а затем начала вытягивать его жизнь. И делал я всё это максимально болезненно для этого урода. Заслужил.
  Обалдеть. Я пытаю его и меланхолично думаю о разных вещах. Видать, я и правда сошёл с ума.
  Но, по крайней мере, моё вынужденное заточение тут хоть как-то оправдывается. Хотя бы в этом мире я могу сократить количество мразей настолько, насколько смогу.
  Фалькор всё же силён, реацу у него много, мне надолго хватит переваривать, так что поход за ним нельзя считать бесполезным.
  Да, расту я медленно, перевариваю долго, но какое-то продвижение в этом деле есть. Хотя бы нити научился более-менее нормально использовать, но до того уровня, что был у Хотару в своё время, мне пока далеко.
  Ну, всё же в этом плане я когда-нибудь превзойду его. Хотару пусть и был крутым, но не получал специального образования и особых тренировок, потому, обладая такой огромной силой, не мог использовать её полностью. Успехи у него были реально потрясающими, но освоившись немного с его силой, я стал замечать многие ошибки и огрехи в его стиле.
  Ничего. Пройдёт ещё немного лет и я смогу освоить эти нитки.
  А пока надо бы закончить с этим придурком да двинуться дальше. Вроде, список я уже закончил, а потому можно возвращаться в Лас Ночес.
  Там у меня ещё есть дела.
  — Что думаешь? — спросил я, посмотрев на свою бабочку.
  Та только развела своими крылышками.
  — Я так и думал, — усмехнулся я. — Надо бы вернуться. Может, теперь владыка не будет посылать меня к заведомо агрессивным и тупым пустым. Вроде, я уже доказал ему, что достаточно силён.
  Да, не догадаться было бы сложно.
  Проверяет меня Барраган. Вот уже несколько лет смотрит, как я работаю, достаточно ли силён и какую пользу приношу. Да и веселится, явно узнавая, как я разбираюсь с проблемами.
  Работа вестника не пыльная. Пришёл, передал, если адресат оказался слишком тупым, то убил его.
  Хотя обычно я стараюсь не убивать. Придавить реацу, побить кулаками или лишить пары конечностей, если уж совсем худо с мозгами, а затем повторить предложение. Обычно, после такой процедуры, уже соглашаются, но такие вещи мне не вспоминают, а вот когда я вырезаю очередную партию подонков, сразу же ползут слухи о том, что после меня никто не выживает. Откуда тогда слухи вообще берутся, никто не знает, но все в этом свято уверены.