Ворон. Тетралогия

читал о пустых и их техниках. Серо вроде как атака сильных пустых. Ей владеют все гилианы и адьюкасы. Серо это мощная концентрация реацу в одной точке, которая выходит на подобии разрушительного луча, уничтожающего все на своем пути. Дальность и сила зависят от вложенной реацу.
  Ох. Что-то меня не на то тянет.
  Все! Я вспомнил!
  У нас испытание, потом напали пустые. Мы пошли искать Энджи, но напоролись на сильного пустого…
  Он подчинил себе Энджи!
  Сволочь! Сволочь! Сволочь! Сволочь! Ненавижу! Ненавижу! Убью! Убью! Убью!
  — ‘Успокойся!’
  Он прав. Сейчас не время.
  Потом мы бежали от пустых и взрыв.
  Дальше я ничего не помню.
  ‘Ты был без сознания две минуты’.
  Ясно! Так, где остальные?!
  Вокруг сплошная разруха. Кучи разорванных тварей. Их порвало ударной волной. Меня не убило только потому, что пустой передо мной принял удар на себя.
  Повезло.
  Я начал озираться.
  Никого не видно.
  Сюнпо!
  Забрался на дерево и осмотрелся.
  Картина все больше ужасала меня. Вокруг города бродило множество гигантских пустых. Черные длинные твари, пустые поменьше, и совсем маленькие.
  Все вокруг заполнил хаос!
  Где остальные? Где Анзу и Кано?
  Тут я услышал что-то…
  Прислушался…
  Кто-то пел…
  Иду на звук.
  Слова стали четче…
  Спи, засыпай, тревог ты не знай,
  Усни и проснись поутру.
  Спи, засыпай, закрой глазки давай,
  Почувствуй мою доброту.
  Спи, засыпай, ты сны призывай,
  Сыграем мы в эту игру…
  Вскоре я добрался до места.
  — Карас, — услышал я радостный голос.
  Это Анзу!
  Скорее!
  — Анз… — замер я, смотря на нее.
  К глазам подступили слезы. Внутри все сжалось от увиденного.
  Она сидела у дерева, а на ее коленях лежал Кано.
  Он не шевелился… Не дышал…
  Вокруг них расплылось кровавое пятно…
  Она улыбалась. Она гладила его по голове.
  — Все хорошо, — сказала она. — Не нужно плакать, Карас… — тепло улыбнулась она. — Все будет хорошо…
  — Кано… — не смог я сдержать слез.
  — Увы, — вздохнула она. — Он закрыл меня собой. Но не до конца….
  — Анзу…
  — Ничего страшного, кхе КХА! — она стала сильно кашлять и выплюнула кровь. — Ничего уже не изменить….
  — ГОООООО! — услышали мы.
  — Пустые идут! — сказал я. — Нам нужно уходить! Скорее!
  — Уже поздно, — вновь вздох. — Я уже не могу уйти. Их слишком много. Около двадцати. Идут с разных сторон. Я это чувствую. Даже ты не сможешь уйти.
  — Нет! Мы выберемся! — я достал меч из ножен. — Нужно дождаться помощи.
  — Не успеют…. Карас, — она стала серьезнее. — Подай мой меч, — кивнула она в сторону. Недалеко от нее лежал ее занпакто. Я подал ей оружие. — Я смогу отвлечь их на себя, — она погладила по голове Кано. — Мы не достанемся им. Мы отомстим. Ты должен жить.
  — НЕТ! Я не брошу тебя!
  — У тебя есть цель… Она прекрасна… Помогать другим. Это так мило. Те люди… ждут… Когда серые плащи вновь придут, чтобы помочь им… Я тоже видела как меняется мир… всего одна корка хлеба изменила судьбу… Не бросай этого…. Живи… Стань сильнее всех и будь с Хебико. Спаси Энджи и верни ее домой. К нам… Ведь мы словно одна семья…
  — Анзу! — мои слезы текли ручьем. Я не мог остановить их. Внутри стало так больно. Тяжело дышать. Не могу остановиться.
  Я упал на колени перед ней.
  — Не надо! Не оставляй меня! Живи… — молил ее я. — Прошу… кхааааа!
  — Уже поздно, — она подняла руку, и я увидел ветку, торчащую из ее груди. — Ты мой друг… Благодаря тебе, Энджи, Хебико, Рукии, Ренджи, Кире, Хиро и Кано… Я была так счастлива… У меня впервые появились друзья…
  — У тебя же семья. Живи, прошу…
  — Никого не осталось… — покачала она головой. — Помни меня… Ведь иначе… я будто и не появлялась в этом мире… Если никто не вспомнит обо мне…. То меня будто и не было никогда… Помни, прошу…
  — Анзу….
  Она погладила меня по голове. Ее рука совсем холодная. Она холодеет.
  — Уходи, — она зажгла свой клинок. — Если я вложу все силы, то смогу выдать один удар. Кагэней сказал это. Как жаль… Я только недавно овладела шикаем, а сейчас прощаюсь с ним… Уходи… Прошу…
  — Я не забуду… — прошептал я поднимаясь.
  — Всего хорошего и увидимся потом, Карасумару, — сказала она мне в след.
  Я не мог повернуться. Потому что боялся, что мои ноги тогда не смогут ходить.
  Я бросаю ее. Она умрет, а я ничего не могу сделать. Я не умею исцелять.