Роман известного русского писателя повествует о тяжёлой судьбе маньяка-убийцы. Зарубленный наёмными киллерами, он полтора года проводит на том свете. И всё же главному герою удаётся воскреснуть. Но он не обретает покоя – воскресшего преследуют власти и мафиозные структуры.
Авторы: Петухов Юрий Дмитриевич
когда я увидал наконец-то обладателя жутких прожигающих глаз. Он не смотрел на меня. Он был занят своим делом. Меня словно магнитом притягивало к нему, я не мог оторваться, хотя и разобрать ни черта не мог. Это была омерзительная тварь. Такую человеческим языком не опишешь. Это был огромный червяк с шестью длиннющими тончайшими лапами. Он был полупрозрачен, как земля, в которой мы оба с ним находились. Лучше б мне его и не видать! Если б я не был трупом, я бы сдох на месте от одного только вида! Эта тварюга какими-то подвижными длинными зубами или жвалами у меня на глазах, метрах в шести-семи, разгрызла новехонький крепкий, наверное, дубовый гроб — разгрызла с хрустом, исходя желтой слюной, жутко воняя, сопя, кряхтя (я все отлично видел и чувствовал). А потом она принялась грызть покойника — медленно, со вкусом. Сволочь! Гурман! Я попытался отвернуться, но зрение-то было круговым, не отвернешься. Помню, что в тот момент меня больше всего на пугало одно: а вдруг червяк примется и за мой гроб, за мой труп?! Тогда все! Тогда прощай надежда… Я поймал себя на мысли: значит, надежда еще была?! Да, была! Вы не поверите, но даже там у дохляков, у мертвецов есть своя надежда. Каждый надеется. Надеялся и я!
Примечание консультанта. По всей видимости, перед нами яркое описание самой обычной галлюцинации или болезненного шокового сна. Ничего подобного покойник или полупокойник испытывать не может. Моуди пишет: «Несмотря на сверхъестественность бестелесного существования, человек в подобном состоянии оказывается столь внезапно, что требуется некоторое время, прежде чем до его сознания доходит значение того, что происходит… Когда человек наконец понимает, что он умер, это может оказать на него колоссальное эмоциональное воздействие и вызвать поразительные мысли и видения». Судя по всему, мы имеем дело именно с таким эффектом. Полное осознание происшедшего после всех истерик, беснований, метаний привело умершего в состояние, когда сознание само, чтобы увести его от полного срыва, включило галлюцинаторные механизмы в постжизненной структуре субъекта. Это вызвало сказочные видения. Разумеется, никаких «червей-трупоедов» с «прожигающими глазами» под землею нет, это читатель должен помнить твердо. Наша задача — использовать записки субъекта, отсеивая все наносное, мнимое, в результате докопаться до истины.
А плита все давила. Я не мог сопротивляться. Меня неудержимо влекло вниз. И я чувствовал, как становятся дыбом волосы на моей расколотой голове. Я все чувствовал! Я был ничуть не хуже любого живого человека. Не было лишь боли. Все остальное было! На глубине пошли какие-то каменные плиты, полуистлевшие бревна, черепов и костей становилось все меньше. Правда, я видел трех, а то и четырех огромных червей, вроде того, что грыз там, повыше, свежего покойничка. Но они не обращали на меня внимания. Они свивались в кольца, потом распрямлялись. И как-то надсадно ухали. Их длинные тонкие лапки все время дрожали.
И тут впервые меня пронзило болью, словно в один висок впилась острая металлическая игла и выскочила из другого. От неожиданности я такое выдал матом, что самому стыдно стало — еще услышит кто из усопших, таких как я. Но это была минутная слабость. Следом пришло другое: я вдруг понял, что обрел самое настоящее тело. Теперь я был не каким-то там сгустком света, а человеком. Я даже вцепился обеими руками в виски, сдавил их, что было силы, приготовился к чему-то неожиданному… Но ничего не произошло. Я все опускался. Плита давила. Теперь я видел ее. Это просто мрак, чернота надвигались сверху и не было в них никакого свинца. Там вообще ни черта кроме темноты не было! Но давило. А я все ждал, дескать, вот сейчас, вот-вот откроется туннель, а там души усопших родственничков и корешей будут меня встречать, под локотки брать, вести в свое царствие небесное… И тут как громом ударило! Тут дошло наконец-то, что, видать, и туннеля никакого нет, и ангелов этих самых, потому как мне дороженька иная предстоит! Вот только тогда, а вовсе не перед смертью, встали эти бабьи рожи перед глазами. Встали… и заулыбались, захихикали все разом. И не отвернуться, не спрятаться. А потом все пропало. Разом. И я понял — меня тащат именно туда, куда и положено тащить таких. В преисподнюю! Но я не испугался. Уже в тот час меня трудновато было напугать чем-то, для меня это времечко коротенькое, что в земле бился, долгим веком обернулось, я там тыщу лет прожил… Болью опять прожгло виски. И снова я вскинул руки. На этот раз нащупал чего-то тонкое, вихлявое и склизкое, входящее в один висок и выходящее из другого. И вот тогда вдруг зрение стало проясняться, и увидал я, что черви эти мерзкие не сами по себе свиваются и дрожат. Нет! Каждый из них дергался около какого-то кокона, все теребил его своими
