Роман известного русского писателя повествует о тяжёлой судьбе маньяка-убийцы. Зарубленный наёмными киллерами, он полтора года проводит на том свете. И всё же главному герою удаётся воскреснуть. Но он не обретает покоя – воскресшего преследуют власти и мафиозные структуры.
Авторы: Петухов Юрий Дмитриевич
гадкими лапками, крутил, тряс. Страшная догадка родилась в голове. И знал ведь, что вижу во все стороны, а ужасом по сердцу полоснуло. Но обернуться не решился. Пригляделся получше к коконам — словно приблизился к ним, как в бинокль смотрел, хотя и не так далеко было. И еще хуже мне стало — ведь не коконы это были, а люди! самые настоящие человеки, спеленутые чем-то, то ли нитями какими-то, то ли саванами, не знаю. Проглядывали даже лица, открытые распяленные глазища, оскаленные рты… Они кричали чего-то там, дергались, головами крутили. Только не слышал я. Ни черта не слышал! Но еще кое-чего заметил: не стояли эти черви поганые с коконами-то, нет, они так же равномерно опускались вниз, потому и казалось, что только дергаются на месте, но не движутся никуда. Вот тут душно вдруг стало, рукой потянулся к шее… а на ней лапа, длинная и скользкая. А вокруг лохмотья какие-то, паутина, обрывки… понял я, тот же кокон! И жуть охватила, а все ж таки обернулся. Лучше бы я этого не делал! Прямо в глаза мне смотрел своими прожигающими насквозь, огненными и в то же время какими-то мертвыми глазами червь. Смотрел и пошевеливал своими длинными острыми клыками-трубочками, водил мягкими белыми жвалами, пускал из разинутого клюва пузыри. И так на меня этот взгляд подействовал, что будто новые органы чувств вдруг приобрел: тишины не стало, как не было. И таким ором, криком, воплями наполнилось все вокруг, что уши заложило. Сообразил не сразу, в чем дело. А ведь это вопили те самые людишки-коконы. Кто ругался на чем свет стоит, кто прощения просил, ныл, плакал, молил о чем-то, каялся, кто пьяно гоготал. Все было так неожиданно, что я сам только и заметил, что тоже ору, ору без передыху, во всю силу. И тогда червь мне сказал… нет, не сказал, он только посмотрел как-то по-особому, а слова тусклые, слабые, сами в башке прозвучали: «Не надо обольщаться, это не сон, и не бред, это все происходит на самом деле. Или ты еще не понял?!» Я тут же отвернулся, я не мог больше глядеть в эти глаза. И сразу же в мой голый затылок впился острый трубчатый клюв. Это было выше всех моих сил! Проклятущий червь высасывал мой мозг, он тянул его словно мальчишка тянет пепси через соломинку. Боль была адская. Если бы все это происходило на самом деле, я бы давно, в первую же секунду сдох! Но червь все сосал и сосал, он высосал уже целую цистерну моих мозгов, а они не кончались. И снова в голове прозвучало тускло: «Теперь и ты, и твои муки вечны! Теперь тебя можно пилить на куски тысячу, миллионы лет… и ничего с тобой не случится. Радуйся!» Его тонкие склизкие лапки с неожиданной силой принялись рвать мое тело, раздирать его, выворачивать суставы, дробить кости, вытягивать жилы и вены. «Ничего, ничего, — червь вбивал как гвозди в мозг свои телепатические сигналы, — ты пришел к нам сам, и уж наше дело доставить тебя по назначению. Небось, не слыхал про нас, земляных ангелов?!» Что я мог ответить? Боль сжигала меня. Вопли грешников, которых, как и меня, тащили в ад земляные ангелы, оглушали. В эти минуты я бы отдал все на свете, чтобы опять оказаться в темной, сырой и мрачной могиле, в гнилом поганом гробу, там был просто рай.
Примечание консультанта. Ни с чем похожим на описанное выше в зарубежных публикациях нам сталкиваться не приходилось. И потому мы не можем брать на веру «откровения» автора записок… Моуди и другие исследователи тщательно изучали воспоминания десятков умерших, а затем воскресших. На один из таковых не вспоминал даже про «земляных ангелов». Вместе с тем мы не имеем права утверждать, что абсолютно все изложенное выше является галлюцинаторным бредом. Тот же Раймонд Моуди считает, что все происходившее с воскресшими до их воскрешения, в минуты их отсутствия на нашем свете «было не сном, а действительно происходило с ними». Далее он пишет: «Они неизменно уверяли меня во время наших бесед, что их опыт не был сном, а был совершенно отчетливой, яркой реальностью». В том же уверял нас и автор записок. Мы многократно устраивали последнему испытания типа перекрестного допроса с пристрастием, но сбить его или же поймать на неточностях, несовпадениях не удалось. Причем испытуемый сам охотно шел на все проверки. Но когда мы предложили ему обратиться в официальные государственные исследовательские медицинские учреждения, реакция оказалась совершенно неожиданной — атмосфера дружелюбия и откровенности моментально испарилась, испытуемый тут же покинул помещение редакции, наградив нас напоследок странным взглядом, в котором был целый букет разноречивых чувств: и страх, и злоба, и нескрываемое отвращение… Больше мы не возвращались к этому вопросу, несмотря на то, что наиболее активными сторонниками досконального изучения феномена воскрешения было предложено доставить испытуемого в соответствующее учреждение
