Вояж Проходимца

не причиняли никакого вреда их корпусам. Похоже, это поняли и неизвестные стрелки — снова протянулись дымные шнуры гранатометных выстрелов. Затем полетели ручные гранаты. Определенно термобарические. Один из «кранов» словно споткнулся о взрывы, рассыпал ворохи искр, потерял равновесие и рухнул на разбегающихся в стороны «мокриц». Мне их даже жалко стало, словно механические рабочие были живыми существами. Ками сказала, что нападавшие были партизанами, возможно и они. Вот только за каким чертом им понадобилось палить по невинным сборщикам?
— Всё, Лё-ша, уходим, — Ками стала подталкивать меня в сторону колеблющегося воздуха. — Похоже, те самые Сторожа прибыли.
Из клубов дыма под потолком мелькнули веера голубоватых лучей, ощупали хаотический беспорядок зала, пропали. И тотчас сверху стали падать, отблескивая сиреневыми боками, странные механические существа, напоминающие толстых трехметровых лохматых гусениц. Вот только «волоски» на этих существах были толщиной с руку человека и постоянно шевелились, словно «гусеницы» были весьма раздражены происходящим в зале.
Несколько человек (кто — не рассмотреть) вскочили на куче хлама, швырнули в «гусениц» гранаты. Волосатые сиреневые механизмы шустро метнулись в сторону от взрывов, напомнив своим единством стайку рыбок. Одна из «гусениц» вдруг выпустила из торца белую, толстую, закрученную переплетающимися шнурами молнию. Когда я проморгался, чтобы ушла с сетчатки глаз фантомная тень от сияния молнии, осевшая вершина кучи светилась тусклым заревом расплавленного металла. Что произошло с людьми — я предпочел не думать.
Следующие несколько секунд воздух был наполнен рычащими пучками молний, огненными всплесками и криками ужаса людей, понимающих, что через мгновение они сгорят заживо. Ками не стала ждать окончания этого жуткого действия: она толкнула меня в грудь, так что я, отступив на пару шагов, вдруг ощутил, как мои ноги теряют опору. Сердце прыгнуло к горлу от ощущения падения, я судорожно взмахнул руками, выронив дробовик, который повис в полуметре от меня, медленно поворачиваясь на одном месте. Поверхность пандуса удалялась, подернутая дымкой шевелящегося воздуха. Ками, зависшая рядом, протянула руку и подтянула меня к себе, хотя, возможно, и она точно так же притянулась ко мне. Волосы девушки, попав в силовое поле, вдруг начали жить самостоятельной жизнью, окружив ее голову шевелящимся пушистым облаком. Обнявшись, сопровождаемые верным дробовиком, мы наблюдали, как «гусеницы» деловито шастают по расплавленным завалам, как несколько из них устремились в дальний конец зала, преследуя людей, которые, скорее всего, проникли в этот гигантский сборочный цех через сеть «отнорков», подобно нам. Мы поднялись уже метров на тридцать, и я даже стал опасаться, что мы можем врезаться в потолок. Но тут казалось бы нерушимая тьма в проеме за нашими спинами стала бледнеть, расплываться, пропуская лучи солнца. Возможно, это были какие-то хитрые ворота, а может, и имитация, голограмма, должная скрыть огромный провал, в который нас несло силовое поле.
Ками тронула мою щеку, привлекая внимание. Я посмотрел назад и оцепенел, увидев как группа из пяти человек бежит к пандусу, преследуемая двумя сиреневыми «гусеницами». Механические Сторожа — я теперь не сомневался, что это именно они, — не стреляли своими перекрученными молниями, возможно, только потому, что могли задеть практически собранные корпуса «кашалотов» и многочисленные сборочные конструкции вокруг них. Кто бы ни программировал этих сиреневых существ, он явно дураком не был. И это, в данном случае, работало на руку убегающим людям. Это также работало на руку Саньку, бегущему в этой пятерке рядом с Чино. Непонятно было, что штурман потерял в компании партизан, но в этот момент я всем сердцем желал, чтобы люди спаслись от своих механических преследователей.
Одна из «гусениц» взвилась в воздух, огромным прыжком преодолев около десяти метров. Ее «волоски»-руки, казалось, лишь едва задели одного из бегущих, но тот сразу споткнулся и полетел в веере красных брызг, теряя срезанную голову. Несмотря на расстояние, меня замутило от увиденного, и удержать рвотные рефлексы мне помогла только мысль, что извергнутая блевотина повиснет тут же, рядом со мной.
Один из бегущих — широкоплечий здоровяк — резко обернулся и выпалил на бегу из небольшого гранатомета, типа российской «мухи» или «шмеля». К моему удивлению, как, впрочем, и к удивлению здоровяка, граната попала прямо в центр «гусеницы», только что лишившей головы его товарища. Трехметровое сиреневое тело забилось, сыпля искрами и расшвыривая в стороны мелкий хлам. Вторая механическая тварь шарахнулась в сторону,