Умение проходить из мира в мир — это дар или проклятие? Забыть о Земле. Колесить по паутине Дороги, перевозя различные грузы. Отбиваться от придорожных грабителей. Спасаться от разнообразнейших чудовищ и разгулявшихся стихий. Приобретать и терять друзей. Влюбляться и расставаться навсегда… Для Проходимца Алексея Мызина это — призвание.
Авторы: Бердников Илья Владимирович
теряет мощность.
Эти слова меня совсем не утешили. Бросив взгляд вперед, я увидел, что до скальной стены и до проема, куда уходил тоннель, совсем немного — пара сот метров. Относительно недалеко от проема начиналось основание вертикально стоящей каменной плиты гигантского моста. Если нас донесет до конца силового тоннеля, то до моста останется не так много, тем более что, как мне показалось, карниз, прорубленный в скалах, как раз соединял мост с проемом.
— Вниз смотри, — в голосе Ками чувствовалось напряжение.
Облака, до этой поры довольно плотно застилавшие поле зрения, разошлись, чтобы открыть нашим взглядам дно ущелья. Несмотря на довольно большое расстояние и искажение от силового поля, мне удалось рассмотреть, что было там, внизу. Дно ущелья не было россыпью каменных глыб, там не густели джунгли и не текла река. Дно ущелья отливало темным фиолетом многочисленных разбитых корпусов. Это были те самые «кашалоты», которых собирали автоматы в злополучном цеху, что остался в скалах на другой стороне ущелья. Изуродованных падением корпусов было много. Даже не десятки — сотни, может быть, даже тысячи. Очевидно, они падали сюда давно, забивая пространство между сужающимся книзу ущельем. Сколько лет они падают сюда? Какова толщина этого слоя? А трудолюбивые автоматы продолжают изготавливать детали и собирать никому не нужные корпуса, может, подводных лодок, может, космических кораблей, и весь их кропотливый труд — напрасен…
Грустно. И страшно — высота все-таки сумасшедшая, и разделять участь злосчастных «кашалотов» как-то совсем не хотелось.
Только я подумал об этом, как в следующее мгновение почувствовал Дорогу. Ее голос был далеким и слабым, но он настойчиво зазвучал у меня внутри, так что я вдруг понял: Дорога там, внизу, и она грустит под многотонными завалами из сиреневых туш. Грустит, словно живое существо, лишенное свободы и солнца. Печалясь, вспоминает те времена, когда она исполняла свое предназначение, неся на себе самые разнообразные повозки и автомобили, катящиеся через Переход из мира в мир.
«Я постараюсь тебе помочь, — мысленно обратился я к невидимому оранжевому полотну. — Сделаю все возможное, чтобы вернуться и освободить тебя от завалов. По тебе вновь покатят транспорты, и ты не будешь одинока. Каким образом и где возьму для этого средства — не знаю. Но обещаю попытаться, так что уж ты дождись меня».
Несколько секунд тишины. Я с недоверием прислушивался к собственному сердцу. Затем грусть, легкой струйкой вливающаяся в меня из-под таких далеких завалов, стала сменяться робкой надеждой. Кажется, я был услышан.
И тут мы с Ками резко провалились на несколько метров вниз. Я только потрясенно выдохнул, непроизвольно цепляясь за плечи девушки. К счастью, наше падение тут же замедлилось, и мы продолжили движение к большому, с девятиэтажный дом, проему-створу в стене ущелья. По краям створа горели тусклые огни, образуя правильный горизонтальный овал. В цепочке огней темнели редкие промежутки, на что Ками обратила мое внимание:
— Смотри, думаю, что это излучатели силового тоннеля. Работают, как видишь, не все, так что поле в некоторых местах ослабло и не могло выдержать такие массивные объекты, как те машины, что валяются внизу. Будем надеяться, что нас оно выдержит. Если не угодим в «брешь».
В этот момент я увидел боковым зрением какое-то движение. Тело гранатометчика, следовавшее за нами как привязанное, довольно быстро поплыло вниз, затем дернулось, очевидно пересекая границу силового поля, и камнем рухнуло вниз, вскоре пропав из видимости. Чино, заметив это, наградил штурмана еще одним тумаком, а потом, изо всех сил оттолкнувшись, разорвал объятия, и оба разлетелись в разные стороны. Впрочем, Санёк чуть было не последовал за гранатометчиком: скользнув вниз, выпучив глаза и разинув рот, Лапшич чуть было не вывалился из тоннеля, но его дернуло в сторону возле самого края поля, и он набрал значительную скорость, так что через несколько секунд догнал нас с Ками. Очевидно, движение по периметру тоннеля происходило намного быстрее, чем в его середине.
— Ловите меня! — отчаянно завопил штурман, протягивая растопыренные ладони.
Я попытался вытащить из рюкзака веревку, но только придал себе и Ками вращательное движение, от которого мне сделалось как-то нехорошо. Небо сменялось стеной ущелья, стена — усыпанным «кашалотами» дном, а то — снова небом, пока рядом не мелькнули огни излучателей и мы с Ками не опустились на синеватые плиты створа. Нас протащило еще немного вперед, волоча по плитам, но тут же отпустило, и мы, наконец, остановились, продолжая держаться друг за друга.
Я лежал на спине, наблюдая растрепанные волосы Ками
