Вояж Проходимца

ухватила меня за воротник, Санёк картинно застонал, но девушка не поцеловала меня, а тихо прошептала на ухо:
— Я не расстанусь с тобой вновь, помнишь?
Это были слова, которые она сказала мне в свободном падении, когда воздушные потоки трепали роскошную гриву ее волос. Эти слова прожгли мне душу и что-то перевернули в сердце, так что мое отношение к девушке поменялось…
И поменялось, похоже, навсегда.
— Конечно, я помню, Ками.
— Американцы не перестают меня удивлять, — пробубнил Санёк с набитым ртом. — Как можно класть в набор пайка фасоль? Еще бы гречневую кашу положили!
Я равнодушно пожал плечами, не собираясь спорить. Нелюбовь Санька к гречке мне была давно известна, впрочем, как и нелюбовь к жареному и вареному салу. Вот теперь, оказывается, что штурман не жалует и фасоль со свининой в томатном соусе.
— Перчик бы сейчас фаршированный, да сковородочку жареной картошки… — продолжал разглагольствовать Лапшич. — А затем — чашечку ароматного, заваренного в турке кофе, а не этого поганого американского кофеинсодержащего концентрата. Вот тогда бы все было душевненько…
— Фасоль оскорбляет твои духовные убеждения? — не поняв, удивленно спросила Ками.
Девушку успели освободить лишь от верхней части костюма, так что ее живот и ноги до сих пор были заключены в черную скорлупу скафандра, и выглядела она сейчас довольно забавно. Я усадил Ками спиной к стволу дерева, чтобы она могла есть, и помог надеть мою футболку — девушка под скафандром была в тонкой майке, совершенно не защищавшей от холода, но зато порадовавшей Санька.
— Боюсь, она оскорбит убеждения духовые, причем не мои, а ваши, — блеснул Лапшич.
— Но ведь ты ее ешь, — заметила Ками. — Ты же ешь фасоль.
— Да оставь ты его, — не выдержал я. — Балабол недобитый.
Нужно было признаться, американский паек был действительно невкусным. Не в том смысле, что отвратительным, нет — он попросту не имел вкуса. Спасало только то, что все основательно проголодались, так что и фасоль с мясом, и заваренный в огромной металлической кружке Санька кофе, и галеты — все было съедено подчистую. Я было хотел ограничить рацион, не зная, когда мы еще умудримся разжиться провизией, но, подумав, махнул рукой: чего-нибудь придумается. Важнее было решить, в какую сторону двинуться, ведь сидеть на берегу и просто мерзнуть, ожидая у моря погоды, было бы глупо. Вот только куда пойти? Море, да скалы, да полоска песка в две стороны.
Я уже успел переговорить об этом с Ками и Саньком, причем штурман тут же высказался за то, чтобы искать людей, какое-нибудь жилье, а Ками заявила, что при сильном волнении пляж наверняка захлестывает волнами до самых скал. Эта мысль еще больше утвердила меня в решении как можно скорее искать подходящее для подъема вверх место.
А насчет транспорта с командой, оставшегося в горах Тераи… Похоже, Лука и Шварц застряли там надолго. Особенно если до них доберутся партизаны или правительственные войска. Чтобы добраться до них и также переправить на Сьельвиван, мне нужна была Дорога. А ее присутствия я почему-то не ощущал. Возможно, потому, что она находилась под водой. Возможно, что ее присутствие было в этих местах неполным, сдвинутым то ли во временной, то ли в энергетической составляющей… Такое я уже наблюдал около трех лет назад, когда на Шебеке меня перебросило с гоночной арены в океан прямо во время соревнований. Просто Дорожный Переход проявился на какую-то долю секунды и снова ушел за грань мира, ждать своего часа.
Сейчас же мне оставалось приложить все усилия для того, чтобы найти другой Переход в этом мире, каким-то образом добраться до оставленного на Тераи вездехода и перегнать его сюда. Милая и простая задачка, особенно если учитывать факторы партизанской войны на Тераи и то, что этот дурацкий, пожирающий электричество Сьельвиван сейчас был в полной блокаде. О, кажется, я упустил вопрос финансов! Уточню: у нас их не было. Совсем.
Боже, и почему я снова оказался таким идиотом, что добровольно влез в патовую ситуацию? И ведь нужно же было согласиться на предложение Зоровица сделать «легкий вояж со всем положенным комфортом»! Вот, получите и распишитесь, комфорт налицо: мокрая одежда, пронизывающий ветер и узкая полоска песка под скалами в две стороны!
Ками прервала мое самопоедание, отставив в сторону консервную банку:
— Вы слышите? Гул какой-то…
— Может, гром? — предположил Санёк. — Я ничего не слышу.
— Нет, это не гром, — пробормотал я. — Он нарастает и больше похож на…
Из-за скального выступа, перегораживающего пляж в сотне метров от нас, расшвыривая в стороны песок и воду, выметнулось несколько всадников.
— Ни фига себе, — удивленно