Умение проходить из мира в мир — это дар или проклятие? Забыть о Земле. Колесить по паутине Дороги, перевозя различные грузы. Отбиваться от придорожных грабителей. Спасаться от разнообразнейших чудовищ и разгулявшихся стихий. Приобретать и терять друзей. Влюбляться и расставаться навсегда… Для Проходимца Алексея Мызина это — призвание.
Авторы: Бердников Илья Владимирович
выдохнул Санёк.
Я тоже замер с кружкой у рта, наблюдая, как с десяток лошадей со странно одетыми людьми на спинах несутся к нам, стремительно вырастая в размерах. То, что нам угрожает опасность быть растоптанными, я понял не сразу, а вот Ками отреагировала мгновенно:
— За дерево, Лё-ша!
Прыгать за дерево не было времени, так что я просто упал с этой стороны ствола и постарался забиться под него, подтягивая Ками за собой. Санёк, шустрым зайчиком метнулся к скальной стене, после чего принялся карабкаться на уступ.
Первый конь перемахнул ствол с ходу, засыпая нас мокрым песком и пеплом растоптанного костра. Некоторые всадники пустили лошадей по мелководью, в обход дерева, другие же попросту перескочили ствол, словно барьер на скачках с препятствиями. Перед глазами промелькнуло несколько перетянутых подпругами лошадиных животов, упертые в стремена подошвы… Последний из всадников, крупный чернобородый мужчина, осадил своего коня, подняв настоящую волну мокрого песка. Оскаленные зубы коня и бешеные глаза всадника уставились на меня и Ками. Фасоль внезапно похолодела у меня в желудке, когда я увидел ствол довольно внушительного карабина, направленного на нас.
— Qui etes-vous? Vous etes malade? Snapdragon?
Похоже было на французский язык, но я не понял ни слова, только интонация указывала, что нас о чем-то спрашивали.
Всадник оскалился не хуже своего коня и нажал на курок. За долю секунды до этого Ками крутнулась и подбросила вверх закованные в чешую скафандра ноги. Выстрел и удар пули прозвучали одновременно. Лошадь взвизгнула и встала на дыбы, когда отрикошетившая пуля оставила на ее бархатной, покрытой клочьями пены шкуре кровавую полоску. Всадник помянул какую-то Марию и ударил коня шпорами, погнав его через воду, в обход дерева.
Когда топот копыт стих, я осторожно поднял голову над стволом — пляж был пуст, и только взрытый песок показывал, что по нему сейчас галопом промчались кони. Подняв и усадив Ками, я сунул ей в руки «Кото-хи», после чего стал собирать разбросанные и втоптанные в песок вещи.
— Это что такое было?
Санёк осторожно сползал с уступа, стараясь держать в поле зрения утес, из-за которого выскочили всадники.
— Уроды какие-то, — в сердцах сказал я. — Причем больные на всю голову. Снова придется вещи от песка промывать…
К счастью, разобранный и разложенный для просушки пистолет копыта прыгающих через дерево коней не зацепили — очевидно, он лежал слишком близко к стволу. Я тут же принялся собирать бельгийско-американскую стрелялку, так как не хотел оказаться безоружным, когда в следующий раз на меня наставят ствол карабина.
— Я не понял, он не попал, что ли? — напряженным голосом допытывался Санёк.
— Нет, — огрызнулся я. — Просто Ками умеет отбивать пули задницей.
Санёк оторопело уставился на девушку, которая, как ни в чем не бывало, принялась пилить свой доспех «кинжалом». Она разрезала верх «ступней» и теперь принялась за «голенища» нижней части скафандра.
— Ками, не прими в обиду, — промямлил я, понимая, что оказался груб. — И задница у тебя очень даже милая…
— И пули отбивает неплохо, — фыркнул Лапшич.
— Спасибо, Лё-ша, — Ками подняла на меня невинные глаза, в черной глубине которых плескались лукавые искорки. — Ты начинаешь говорить мне… э-э-э… комплекты?
— Комплименты, — снова встрял Санёк. — Это вроде французского происхождения слово. На межмировом оно не звучит.
— И зачем на Изначальной Земле столько языков? — вздохнула Ками. — Хорошо, мальчики, мне кажется, это уже можно снять. Помогите мне.
Мы с Саньком ухватились за ступни ее скафандра, а девушка, извиваясь, словно уж на сковородке, выползла из разрезанных чешуйчатых «штанов». К моему смущению, на ней не оказалось брюк, а были тонкие светлые лосины, обтягивающие красивые стройные ноги девушки словно вторая кожа. Ками распрямилась с видимым облегчением, начала было разминать ноги, но бросила взгляд на нас и натянула пониже мою футболку. Санёк вздохнул с сожалением, мол, спектакль закончен, и принялся стряхивать песок со своего рюкзака.
— Сдается мне, что они за кем-то гнались или от кого-то убегали, — поделился он мыслью.
— Если так, то почему ни впереди их, ни сзади никого не было?
— А может, погоня еще появится. Кстати, ты видел их одежду? Маскарад какой-то. Такое впечатление, что соединили современную одежду с камзолами и прочей средневековой ерундой! Я даже сабли у них рассмотрел. Плюс кони… Слушай, мы что, действительно на Сьельвиване? Я-то думал, что здесь царит пар…
— Возможно, коней тоже используют, почему бы нет? —
