Вояж Проходимца

линия песчаного пляжа, громоздился завал из дико вздыбленных каменных пластов. Скалы обрушились длинным языком, уходящим в море на десятки метров. Все вокруг было покрыто налетом белой пыли, что проникла, похоже, во все щели на одежде и мерзко скрипела на зубах.
Умно сработано. Профессионально. Взрывали именно в том месте, где иссеченные скалы нависали над узкой полоской пляжа. В ином случае такой обширный эффект вряд ли был бы достигнут.
— Перекрыли. Наглухо, — пробормотал я, вспомнив слова дражайшего украинского президента. — Теперь, скорее всего, выставят пост по ту сторону завала.
— Ты это о чем? — Санёк отплевывался от пыли и не понял смысла крылатой фразы. — Какой пост? На хрена им здесь перекрывать?
— Чтобы не выпустить то, что не должно быть выпущено.
И я непроизвольно взглянул на лежащий в паре десятков шагов от нас труп, превращенный каменной пылью в белую куклу.
Бухта открылась неожиданно. Скалы сначала приблизились к линии прибоя, так что нам пришлось шагать по колено в бьющейся пене, обходя довольно большой утес, а затем резко ушли влево, открывая обзор на обширную водную поверхность и панораму города за ней. Полукольцо темных гор, катящиеся через перевалы облака, свинцовая вода бухты… Мрачноватая и неуютная картина, если говорить откровенно. По крайней мере первое впечатление не добавило в мое сердце жизнерадостности. Может быть, потому, что в нем довольно надежно поселилось дурное предчувствие.
Горловина бухты представляла собой плавный широкий зигзаг: тот самый утес, который нам пришлось обходить, закрывал ее с моря, так что издалека можно было и не рассмотреть, что среди береговых скал есть проход во внутреннюю акваторию.
На рябой от ветра поверхности бухты было совсем немного судов, все — мелкие, причем практически все они стояли в центре бухты, словно боясь приблизиться к ее берегам, так что линия причалов была полностью открыта и хорошо просматривалась. Город уступами спускался к причалам, докам и длинной набережной, живо напомнив мне крымские городки, вот только размером он был значительно крупнее. Здесь, судя по размаху, могло жить до трехсот тысяч людей, а то и больше, смотря какая заселенность. А у морских портовых городов заселенность обычно высока: легко найти работу, много приезжих.
Город был невысок — в два-три этажа, и, подобно горам и бухте, тоже мрачен, несмотря на то что многие здания были построены из светлого камня. Возможно, этому виной была пасмурная погода, заливающая округу серым оттенком, возможно — темные многочисленные дымы, поднимающиеся над крышами и упирающиеся в хмурое небо, будто стараясь поддержать его, удержать от падения. И это были совсем не печные дымки.
— У них там пожары, что ли? — Санёк, снова замерзший из-за промокшей одежды, клацал зубами, словно кастаньетами.
— Да нет, Саш, это они от болезни отгораживаются.
— Ты все же думаешь, что там эпидемия? Может, Ками права и это применение химического оружия?
Я вздохнул, пожал плечами, ощущая, как в животе медленно растет холодной и тяжелой ледяной глыбой предчувствие чего-то очень нехорошего. Впрочем, почему предчувствие? Скорее — полнота осознания, что один хитрож… желтый работодатель, наниматель, заказчик — как хотите! — опять провел за нос тупого, наивного, недальновидного Проходимца. Чаушев вручил мне серебряный бокс-«портсигар», сказав, что там лекарство для его хорошего друга, который срочно в нем нуждается. И никак не намекнул, что друг болен не один, а весь его город охвачен какой-то мерзкой болезнью, от которой у людей раздувается горло и синеет лицо, а кровь так вообще хлещет из всех имеющихся отверстий. И — да! — болезнь, скорее всего, смертельная и крайне заразная. Это уж совсем нетрудно понять. Достаточно взглянуть на труп бедолаги рядом с завалом.
— Смотри, — я ткнул пальцем в сторону лежащего на боку небольшого парохода со сбитой трубой и болтающимися за бортом сходнями. Пароход был совсем недалеко от нас, так что невооруженным взглядом были видны все подробности. — Смотри, вот это судно пыталось покинуть гавань, и его попросту расстреляли и пустили бы на дно, но оно село на банку рядом с горловиной бухты. Почему? Не затем ли, чтобы не выпустить на волю изолированную в этой долине заразу? С той же целью и пляж завалили. Между прочим, я считаю, что наши знакомцы-всадники были именно с этого издырявленного корыта. Ну не на лошадях же они переплыли эту бухту, в самом деле!
— Ну да, — поддакнул штурман. — Здесь километра три… или даже больше. Так что делать будем?
Вид у Санька был достаточно растерянный. Я и сам ощущал себя не в своей тарелке, да и было из-за чего: перспектива войти в город, где, скорее всего,