Умение проходить из мира в мир — это дар или проклятие? Забыть о Земле. Колесить по паутине Дороги, перевозя различные грузы. Отбиваться от придорожных грабителей. Спасаться от разнообразнейших чудовищ и разгулявшихся стихий. Приобретать и терять друзей. Влюбляться и расставаться навсегда… Для Проходимца Алексея Мызина это — призвание.
Авторы: Бердников Илья Владимирович
Уже несколько раз откуда-то из-за домов раздавался вибрирующий клокочущий крик, похожий на стон водопроводных труб, но самих ревунов пока не было видно. В отличие от трупов.
Грязными, согнутыми свертками они стали попадаться то тут, то там, в основном — под стенами домов, словно умирающие старались в последний момент попасть в жилище, в общество людей. Как будто хотели поделиться своей болезнью.
Кроме человеческих тел на улице хватало и трупов животных: дохлые крысы, собаки, два раза я обходил разлагающиеся туши лошадей… Вот только кошек видно не было. Возможно, что их болезнь не брала, но, скорее всего, кошки, почувствовав недомогание, уходили болеть в какие-нибудь укромные уголки, где и подыхали, добавляя свою тонкую нотку в общий смрад разлагающихся тел.
Воняло жутко.
Тяжелый сладковатый запах смерти пропитал все вокруг. Я бы не удивился, если бы мне сказали, что и камни насыщены этим отвратительным ядом, от которого желудок то и дело дергался в рвотных позывах. Я в самом начале пути оттер лицо, руки и куртку от капель крови ревуна, использовав флакон патера Жимона, а теперь, пропитав тряпку едко пахнущей жидкостью, прижимал ее к лицу, пытаясь перебить зловоние разлагающейся плоти. Мелькнула мысль, что неплохо бы и рот прополоскать этим снадобьем, на случай, если я вдохнул микрокапли зараженной крови, но от нее пришлось отказаться: так можно было умереть еще быстрее, спалив гортань и дыхательные пути.
Еще несколько раз я слышал вибрирующие крики ревунов, но доносились они явно издалека, так что пока беспокоиться не было смысла. Также сумерки прорезались отголосками редкой пальбы. Стреляли, если судить по характеру звуков, из охотничьих ружей и пистолетов. Автоматных очередей не было слышно. Проверять кто в кого стреляет и из-за чего мне совсем не хотелось. Достаточно было того, что представало моим глазам.
Так вот как выглядит город, пораженный чумой. Что ж, про это лучше читать в книжках, чем видеть воочию: трупы, красные кресты на стенах, заколоченные двери и окна, черный дым, вьющийся между домов…
Мне даже думать не хотелось, сколько боли, горя и разочарования скрывали стены домов. Сколько людей сходили с ума от страха, обнаружив у себя первые симптомы, сколько матерей голосили над мечущимися в горячечном бреду детьми или — еще хуже — сколько детей плакали в запертых домах над телами умерших родителей. Богатые и бедные, сильные и слабые, старые и совсем молодые — эпидемия косит всех подряд, невзирая на возраст, общественное положение или толщину кошелька. Воистину, болезни — проклятие, распространяемое врагом рода человеческого, и только абсолютно безжалостное, обладающее извращенным, безумным мышлением существо могло придумать такую участь своим оппонентам.
Несколько раз мне попадались куда-то спешащие люди с завешенными тряпками лицами. Каждый — с каким-либо оружием в руках и мешком за плечами. Двое даже катили тяжело нагруженную деревянную тележку. Очевидно, ходили за провизией в продовольственные лавки. Возможно — мародеры. Во всяком случае, моя не обремененная никакой ценной ношей личность не вызывала у них никакого интереса. Когда же я попытался расспросить у людей с тележкой где располагается рынок, один из них мигом поднял лежащий сверху груза крупнокалиберный ствол, будто предназначенный для охоты на слонов, и наставил его на меня.
Я сразу поднял обе руки вверх, демонстрируя отсутствие оружия и недобрых намерений, после чего люди с тележкой прокатили мимо, лавируя между мусорных куч. Вот незадача-то!
— Я же просто спросил, где рынок! — крикнул я вдогонку паре с тележкой, но тут же осекся, поняв, как подозрительно выглядит человек, задающий вопрос, ответ на который должен знать любой горожанин. Скорее всего, те люди подумали, что у меня уже мозги воспалились, раз позабыл, где находится всем известное место.
На мое счастье, улица, по которой я брел, вывела меня как раз на торговую площадь. Рынок был небольшим, если считать по земным меркам, конечно. Ряды уступами спускались от довольно большого выступа скалы, скорее даже утеса, который, очевидно, горожане решили не сносить из-за нерентабельности этого процесса. К моему удивлению, рынок был довольно чистым: видимо, его раньше регулярно убирали, а затем, когда пришла эпидемия, торговцы попросту не вышли на свои места, предпочтя переждать опасное время сидя по домам. Что ж, умно. Только вот еще разумнее было бы бежать сломя голову из зачумленного города… гм… разнося заразу еще дальше.
Что ж, я не мог винить правительство, осадившее это гнездо инфекции. Если болезнь не поддается лечению, ее нужно изолировать.
Так размышляя, я бродил вокруг открытых рядов, присматриваясь
