Вояж Проходимца

население из города.
— Это абсурд! Я проник сюда каким-то чудом!
— Чудом и выведете!
— Даже если рядом с вашим городом есть Переход — я не смогу перевести такое количество людей, даже если буду переходить туда-сюда несколько месяцев подряд! Здесь же десятки тысяч! Я просто сдохну от усталости! Тем более что эти люди больны — вы не забыли? Зачем разносить заразу по другим мирам?!
— У нас нет другого выхода!!!
Мы с патером уже орали, стоя друг против друга. Катуш забился в какую-то щель, явно не желая попасть под горячую руку. Наконец патер схватил меня за грудки и проревел мне в лицо:
— Мадрель, сильно разбогатев за последние годы, забыл про Бога, погряз в жадности, распутстве и прочих пороках! Львиный зев не просто так появился на его улицах: Бог убрал Свою руку от развратившейся области, и силы тьмы смогли действовать беспрепятственно! День и ночь я молился Христу, прося послать избавление для этого города. Я плакал и кричал к Спасителю, чтобы Он отозвался. Вчера я выбился из сил! Моя вера иссякла, голос осип, а руки опустились, и я принялся пить! Я даже открыл засов на люке в подвал, чтобы люди, жаждущие моей смерти, могли до меня добраться. И вот теперь, — патер встряхнул меня, словно собака — тряпку, — теперь, когда я вижу, что Бог ответил, послав тебя, ты говоришь, что ничем не можешь помочь?!
Я покачал головой.
Руки священника ослабли, и он рухнул на бочку, отпустив мою куртку. Я тоже сел напротив него, откинулся на стеллаж с бутылками, прикрыл глаза. В памяти промелькнул пылающий город, дракон с серебристой чешуей в завихрениях черно-багрового дыма… «Зверь жадности». Теперь мне стало понятно это название.
Я согласился на этот «легкий вояж» не думая о последствиях. Я не довез до получателя груз, оставил команду и потерял девушку, которую только что обрел. Вдобавок я оказался в зачумленном городе, который через день сожгут с летающих кораблей. Что я, обыкновенный человек, пусть и с даром Проходимца, мог сделать в такой ситуации?
Как ни странно, я знал ответ.
— Как вы смогли послать письмо в Новый Свет?
Священник встрепенулся, поднял залитое слезами лицо:
— У Катуша есть брат…
— Ага, точно-точно, он же Проходимец, верно? Вы послали его брата с письмом?
— Я провел его вокруг постов, месье, — проскрипел Катуш из-за бочек. — Мы знали, что он вернется только через год, а то и больше, но раз такое дело…
— Вы же знаете, что Переходы на Сьельвиван перекрыты людьми, — устало пробормотал священник. — То, что вы здесь, — уже чудо Божье.
— Катуш, ты сможешь отвести меня к этому Переходу?
— Вы хотите покинуть Сьельвиван, — с горечью сказал священник.
— Нет, я хочу привести сюда помощь, — твердо произнес я.
Патер Жимон поднял голову, и в скудном свете масляной лампы я увидел, как зажглись надеждой его глаза.
— Я догадываюсь, кто мог похитить ваших друзей и лекарство. Паскаль Префонтан, лекарь графа Лепажа, подходит под это описание. Я давно подозреваю, что граф, явно поддерживая политику Мадреля, на самом деле работает на двор… После того как я отослал письмо Чаушеву, пропали оба моих помощника-лаборанта, о чем я, кажется, уже упоминал. Если их похитили и допросили, то… Понимаете, Алексей, один из помощников — церковный служка по совместительству — знал о письме и о том, каким шифром открывается серебряный «портсигар». Этот «портсигар» как-то мне подарил Чаушев, и я хранил в нем набор мелких медицинских инструментов. Я послал его назад капитану, чтобы тот уверился, что письмо не поддельное, а Чаушев, как видите, послал мне лекарство именно в этом «портсигаре»…
Патер Жимон осекся, очевидно увидев выражение моего лица, и заторопился:
— Хорошо-хорошо. Ваши друзья, я помню. Мы немедленно выступаем. Особняк графа расположен гораздо выше города, так что он может остаться нетронутым при бомбардировке. Скорее всего, ваши друзья тоже там. Подобраться туда будет трудно, но я думаю, что Катуш поможет нам в этом.
Катуш вступил в круг света от лампы и согласно кивнул.
Особняк был хорош. Расположенный на высоте примерно полукилометра над уровнем моря, он доминировал над городом, и подобраться к нему было возможно только по единственной посыпанной гравием дороге. Два этажа, облицованные розоватой мраморной плиткой, утопали в зелени, и только обширная терраса, окруженная портиками, была полностью открыта лучам солнца.
Мы с Катушем лежали в кустах на вершине небольшого утеса близ этой самой террасы. Точка эта была выше особняка, так что и терраса, и плоская крыша дома великолепно отсюда просматривались. Взобраться на утес было непросто, но пастух оказался хорошим проводником, а я был не новичком