Умение проходить из мира в мир — это дар или проклятие? Забыть о Земле. Колесить по паутине Дороги, перевозя различные грузы. Отбиваться от придорожных грабителей. Спасаться от разнообразнейших чудовищ и разгулявшихся стихий. Приобретать и терять друзей. Влюбляться и расставаться навсегда… Для Проходимца Алексея Мызина это — призвание.
Авторы: Бердников Илья Владимирович
мелкий дождь.
Я уже встречался со своим Хранителем около года назад. Хотя, если учитывать, что Ангелы-Хранители все время незримо с нами, то встречу лучше назвать беседой. И тот разговор во многом изменил мою жизнь, поменяв, в первую очередь, меня самого.
Попав на Дорогу, я вдруг осознал необходимость веры. Молитва стала спасением в ситуациях, когда ни на что другое, как на Создателя, надежды не было. Самое интересное, что Бог отвечал, хотя многие, услышь они мои рассказы, убежденно твердили бы об удачливости и случайностях. Воистину, вера — личное дело каждого.
О том, что дар Проходимца дается человеку Богом, говорило немало людей, хотя не меньшее количество людей утверждало, что дело в мутации генов или пробуждении способностей, унаследованных от предков… Как мне кажется, нежелание воспринимать способности Проходимца как дар Божий исходило из страха, что придется быть признательными за этот дар. Ведь все мы любим быть независимыми и решать сами за себя.
Даже если это приведет к исполнению пророчеств Апокалипсиса.
Я же оставался при своем мнении, тем более — после нескольких разговоров в странных местах и при странных обстоятельствах.
В одной из своих молитв я попросил Бога направлять мою жизнь. После этого я не увидел особых изменений ни в мире, ни в себе, однако непроглядная тьма Переходов стала для меня намного светлее.
И еще после этого у меня пару раз получилось общаться с Дорогой.
— Я сплю? — спросил я у Матвея, чувствуя как что-то дрожит, вибрирует в моей груди. Как растекается по телу теплая боль…
— Спишь, — легко согласился Ангел.
Несмотря на утверждающий ответ, мне не стало легче. Я давно уже не считал сны игрой воображения, мимолетной прихотью мозга. Нет, я не листаю сонники и не пытаюсь разгадывать значение той или иной белиберды, что может сниться под утро, особенно если ужин был излишне плотным. Просто есть сны и СНЫ. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы их различать.
Ангел кивнул Чермашу на принесенное дерево, и Иван, выдернув из стоящего рядом чурбачка топор, занялся дровами.
— А знаешь, почему сон? — спросил Матвей, присаживаясь на освободившееся место рядом со мной.
Я покачал головой, глядя в голубые, несмотря на желто-оранжевое освещение, глаза Ангела.
— Не получалось до тебя достучаться. Я старался, но все без толку: ты был закрыт. И только во сне, когда воля человека частично отключена, я получил возможность с тобой переговорить.
Хранитель слегка толкнул меня локтем, шутливо подчеркивая свои слова, и продолжил:
— Видишь ли, человеку дана огромная власть. Намного больше, чем он может представить. У него есть свобода воли. У него есть право выбора. Право, которое делает его подобным Создателю. И если человек не хочет, он может не слышать призыв не только своего Ангела-Хранителя, но и Бога. В его власти оградиться от здравого смысла и свернуть на путь разрушения и угасания.
Ветер, прошумев по верхушкам деревьев, стряхнул вниз тяжелые капли. Град влажных ударов по тенту заставил меня поежиться и втянуть голову в плечи.
— Ты пошел не по тому пути, Проходимец.
Лицо Хранителя стало серьезным, даже суровым. Я напрягся, ожидая сам не зная чего. Чермаш, позабыв о дровах, застыл с топором в руках, прислушиваясь к разговору.
— Ты совсем недавно стал считать, что происходящее вокруг неправильно, нехорошо. И ты прав. Все действительно неправильно. И началось все с неверного выбора. Тебе не нужно было соглашаться на эту поездку, Алексей.
Я набрал в легкие воздух, желая ответить что-то, возразить… Но тут же понял, что возражать-то нечего. Сам влез. Никто под дулом пистолета не заставлял подписывать договор с контрабандистом. А ведь было какое-то смутное опасение, чувство тревоги…
Матвей спокойно наблюдал за мной, будто понимая внутреннюю борьбу, завязавшуюся внутри меня. А возможно, он просто прислушивался к голосу, который я не мог сейчас слышать? Пауза затянулась, даже Чермаш вздохнул специально громко — как мне показалось, — пытаясь разрядить повисшее в воздухе напряжение…
Наконец Ангел кивнул, словно соглашаясь с невидимым собеседником.
Или приняв какое-то решение.
Воздух дернулся, хлопнул, словно встряхнули огромный влажный целлофан. По поляне прокатилась концентрическая ударная волна. Что-то дернуло меня кверху, да так, что дух перехватило. Лес упал вниз, скрылся в мелькнувших на мгновение облаках. Вокруг беззвучно взревела гигантская, бешено вращающаяся карусель из звезд, радужных шаров, туманных сплетений, и я плыл, плыл среди завивающихся спиралей звездной пыли…
Хлоп! Новый удар!
На этот раз он был холодным: ледяной
