Умение проходить из мира в мир — это дар или проклятие? Забыть о Земле. Колесить по паутине Дороги, перевозя различные грузы. Отбиваться от придорожных грабителей. Спасаться от разнообразнейших чудовищ и разгулявшихся стихий. Приобретать и терять друзей. Влюбляться и расставаться навсегда… Для Проходимца Алексея Мызина это — призвание.
Авторы: Бердников Илья Владимирович
видимо, человек пытался снять через голову, да так и уснул, не доведя дело до конца.
— Лука, помоги! — умоляюще простонал человек. — Че-то я запутался совсем…
— Пить меньше нужно, — назидательным тоном произнес доктор и освободил человека от уз футболки.
Моему взору предстала опухшая физиономия под копной курчавых, темных, непослушных волос…
Санёк! Лапшич! Он-то здесь откуда?!
— Да напоили, сволочи, — страдальческим тоном пожаловался мой бывший штурман. — Я им говорю: «Русские умеют пить не хуже вас!» — а они — бряк! — бутыль с сивухой на стол… кружки наполнили… а кружки у них…
Голубые глаза Санька, бессознательно шарящие по хижине, зацепились за мое лицо, расширились, пытаясь сфокусироваться…
— Лука, а он… — Дрожащий палец Лапшича поднялся в моем направлении.
— Не снюсь я тебе, не снюсь, — успокоил я штурмана и сам удивился, сколько радости было в моем голосе. — Ты мне скажи: каким образом ты здесь оказался?
— Я? — искренне удивился Санёк. — Я же тебя ждал!
В голосе штурмана промелькнула истерическая нотка. Он попытался подняться, но лишь сел на койке, охнув и схватившись за голову.
— Доктор, помоги, а? У тебя же есть…
Лука вздохнул, порылся в куче хлама на столе и выудил из него пузатую флягу. Часть содержимого он вылил в кружку, долил воды, поболтал кружкой в воздухе, чтобы жидкости перемешались…
— Пей, но чтобы это — в последний раз!
Санёк принял кружку, выдохнул… и осушил емкость за три могучих глотка, отчего крупный кадык забегал по его тощей, покрытой щетиной шее, словно сказочный колобок по лесной тропинке… вернее — под ней.
«Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел…» — промелькнуло в голове. Мозг шалит. Наверное, последствия отравления сказывались.
— Я здесь… — фу-ух! — я здесь потому, что меня наняли, — «объяснил» Санёк, вытирая влажный лоб.
— Нужен был хороший штурман, — сказал Лука. — Под рукой в Новом Свете был только он. Рекомендации ему дали хорошие: мол, специалист классный, только дисциплина хромает… теперь я вижу, как она хромает. Чаушев сказал, что вы с Лапшичем работали раньше, так что меньше будет проблем с ассимиляцией.
Я вздохнул. Меньше проблем — это еще бабка надвое сказала. Я действительно работал с Саней Лапшичем, когда только попал на Дорогу, но хочу ли работать с ним сейчас… Что-то мне подсказывало (скорее всего — опыт общения с этим непоседливым и зацикленным на себе человеке), что без него мне было бы спокойнее. Санёк постоянно жил в каком-то нереальном мире, откидывая совершенно детские выходки и мечась из стороны в сторону вслед за своими нелепыми целями и желаниями.
Хотя…
Хотя как штурман он был действительно хорош. Да и товарищем он был верным… гм, точнее — настырным.
— Мы добрались сюда с каким-то военным обозом, укомплектованным штатными Проходимцами, — продолжал Лука, не подозревавший о моих душевных колебаниях. — Попали в него благодаря, так сказать, некоторым связям: Зоровиц постарался. Поселились в этой деревушке, стали про обстановку в стране вызнавать, проводника для нашей цели подыскивать, то-сё… Но спокойно сидели недолго: нагрянувшие партизаны облюбовали деревушку как временный лагерь. Хорошо хоть не расстреляли с ходу — с них станется: в первые два дня они вырезали здесь половину жителей, изнасиловали практически всех женщин, кроме, разве что, старух и младенцев. Потом — заставили живых закапывать трупы за околицей. Сейчас успокоились, поутихли. Надоело им грабить, убивать… Мирно отдыхают, сил набираются…
— Веселые ребята? — Я не мог сдержать сарказма.
Лука молча развел руками.
— Что им жители сделали?
— Просто Алехо проведал, что в этой деревне когда-то останавливался отряд нынешнего правительства, а жители не разбежались, не сожгли хижины, не отравили источники… Словом, оказались недостойными великого революционного движения.
— Что ж, могу лишь порадоваться, что меня в эти дни здесь не было.
— Я два дня есть не мог после этой резни, — угрюмо буркнул Санёк. — Что не съем — выворачивает наизнанку. Так что действительно радуйся и Бога благодари.
— А вот зачем ты нанялся? Какого лешего полез в эту кашу? — спросил я штурмана. — Никак не пойму: у тебя ведь деньги были неплохие, ты хотел, помнится, квартиру хорошую прикупить, пожить в ней, побездельничать, а остальные деньги — в банк… Что, опять проигрался, как на Шебеке?
Санёк грустно покачал лохматой головой:
— Я их потратил. Квартиру-то я купил, а затем заказал коллекционную гитару — «Лес Пол»
производства шестидесятых. К ней — стек ламповый — «Мезу», как давно мечтал. Да
