Вояж Проходимца

все как нужно… я… ммм… я отпущу вас и ваших друзей… целыми и невредимыми. Даже благодарность оглашу… от имени революции. Только вот не вздумайте пытаться бежать, сеньор Проходимец, вы же знаете как я поступаю с изменниками?
— Муравейники, погружение к пираньям, жилы на ногах, — пробормотал я, безуспешно пытаясь подняться на ватных ногах.
Проклятое пальмовое вино!
— Верно, — удовлетворенно кивнул команданте и вытер мокрый лоб. — А еще я могу проделать все это с вашими спутниками… а вы просто будете наблюдать… слушать их крики… крики в ночи… дьявол…
Взгляд команданте поплыл в сторону. Один из охранников приблизился, видимо желая помочь, но не решался прикоснуться к гордому командиру.
— Адьос, амигос… — слабо промямлил де Вилья. — Спокойных снов!
Лука подхватил меня под мышки и поволок из-под навеса.
— Какого ты ему наплел про меня?! — яростно прошипел я врачу. — Я же ничего не знаю про этот город, чтоб он провалился поглубже! Какие там еще Врата?!
— Не знаю какие там Врата, но благодаря им вы, штурман и Шварц с дамочкой все еще живы, — ответил Лука, продолжая тащить меня по глинистому склону. — Уфф, Алексей, я же предупреждал вас, чтобы вы не налегали на пальмовое вино! То штурмана вашего приходится таскать, то теперь вас…
— Команданте тоже развезло! — возмутился я. — А опыта у него поболе моего!
— Просто милая Контина в благодарность, что я вылечил ее младшего брата, согласилась добавить в кружку бравого революционера пару капель некоей жидкости, — жарко прошептал мне в ухо врач. — А как вы думаете, почему сеньор де Вилья оказался таким разговорчивым и выложил все свои цели и опасения?
— Жидкость способствует развязыванию языка?
Лука утверждающе хмыкнул и втащил меня в хижину.
— Главное, что все мы живы, — повторил врач, опуская мое тело на койку. — А вот у Контины люди де Вильи расстреляли всю семью, только брат остался. Девушка с удовольствием подмешала бы в стакан команданте что-нибудь покрепче, чем тот наркотик, что я ей дал. Но это слишком опасно: в случае смерти де Вилья нас могут просто расстрелять, безо всякого разбирательства. Так что пока будем ждать и думать… а там время покажет, как из этой ситуации выкрутиться. Даст Бог, продолжим свой путь без потерь.
— Неужели вы верите, что этот чокнутый революционер сдержит свое слово? — уже спокойней спросил я, снова перейдя на «вы». — Отпустит, когда найдем то, что он ищет?
— Не верю и не надеюсь, — пожал мое здоровое плечо Лука. — Я прагматик. И знаю, что можно ожидать от подобных людей. Насмотрелся за свою жизнь. Так что я предпочитаю ждать: время покажет, что дальше будет. Поиски кладов всегда были мутным, зыбким и опасным делом, полным всяких неожиданностей… даже для пламенных революционеров. Главное для нас — не упустить подходящий момент, когда он подвернется. Спите, Алексей, набирайтесь сил. Они вам понадобятся. А на досуге можете поразмыслить, как нам выкрутиться из этой ситуации. План какой-нибудь составить… Потом поделитесь.
Лука улыбнулся открытой… слишком искренней и открытой улыбкой, как мне показалось.
— Спокойной ночи.
— Спокойной, — пробормотал я в широкую спину врача. Вот те на: неужели доктор кривит душой? Что-то он задумал, эскулап греколицый. Незадача… Теперь придется присматривать и за ним, чтобы не выкинул какой-нибудь фортель в самый неподобающий момент. И все на мою голову. С Саньком, что ли, посоветоваться?
Я попробовал встать. Не получилось: ноги все так же отказывались мне подчиняться, хотя голова была довольно трезвой. Тогда я вытащил из добавочного кармашка джинсов зажигалку, которую партизаны не удосужились у меня спереть, и перевел рычажок газового клапана на максимум.
Щелк! Хижина осветилась слабым дрожащим светом. Я посмотрел на лицо спящего напротив штурмана, что мирно посвистывал своим вздернутым, делающим его лицо немного глуповатым носом. Санёк что-то пробормотал сквозь сон, поелозил ногами…
Раскаленный метал зажигалки ожег мне палец. Я отпустил рычажок, и хижина снова погрузилась во мрак. Нет, посвящать в мои подозрения Санька не стоило: еще сболтнет что-нибудь лишнее, балабол. А вот Лука все-таки интересный экземпляр…
Он не отреагировал на крест, а ведь должен был, если он действительно человек князя Чаушева. Хотя возможно, что попросту не счел нужным выказывать свой интерес к кресту и моей личности. Кто знает, какие инструкции ему в тайной полиции могли дать?
Я откинулся на койке, прикрыл глаза. Что ж, будем думать…
— Не всегда, когда человек думает, он принимает правильные решения. Даже когда очень старается думать.
Костер горел, потрескивая и разбрасывая