Вояж Проходимца

Оставив лодку метрах в трехстах от деревни, мы осторожно передвигались по узкой, петляющей в джунглях тропинке. Я шел сразу за Лукой, замыкали цепочку Шварц и один из местных парней, которого звали Пасо. Другой парень, имени которого я не разобрал, ушел вперед, чтобы предупредить нас, если на пути окажется засада. Оказалось, что этих парней партизаны насильно «завербовали» в свой отряд, угрожая подвесить их над муравейниками, если не согласятся. Так что они с готовностью согласились, когда Лука тайком предложил им бежать из деревни вместе с нами. К сожалению, оружия им не выдали, так что вооружены они были только веслами из очень твердого дерева. Острые на конце и заточенные по краям, эти весла могли быть очень серьезным оружием в рукопашной схватке, особенно в умелых руках. Однако я предпочел бы иметь в своих руках дробовик или пистолет-пулемет. А еще лучше — вообще не попадать ни в какую схватку.
Пока что я держал наготове «кинжал», не выпуская, впрочем, лезвия, и надеялся, что Маня, шастающая рядом с тропинкой и тревожно нюхающая воздух, поддержит меня своими зубами.
Туман, по-видимому, решил понемногу оставлять здешние места: он потек, разбившись на истончающиеся струи, задерживаясь в более сырых местах, практически исчезая на возвышенностях. Сквозь поредевшую пелену стал виден тусклый солнечный диск. Лучи его еще не могли полноценно прорваться к земле, но уже пригревали, поднимая температуру воздуха.
Лука, шедший передо мной, остановился и поднял левую руку. Правой он держал наготове винтовку, которую реквизировал у одного из партизан. Из-за зарослей возник парень, которого посылали вперед, что-то пробормотал врачу, после чего тот поманил остальных к себе.
— Фернан говорит, что деревня пуста, можно идти. Не теряйте бдительности и помните: партизаны или нападавшие могли оставить снайперов-наблюдателей, чтобы те прикрывали их отход. Могут быть и мины или растяжки. Так что будьте внимательны. Следите за джунглями, но и под ноги смотрите. Двигайтесь пригнувшись, и желательно, чтобы между вами и джунглями было какое-нибудь препятствие, что-то, за чем можно укрыться. Если на непонятное что-то натолкнетесь, вещь какую-нибудь, подозрительный предмет — не спешите поднимать или пинать ногой, лучше позовите меня. Кто знает, возможно, здесь какие-нибудь неприятные сюрпризы остались, вроде противопехотных мин. Так что глядите в оба!
Лука снова пошел вперед, а я мысленно хмыкнул: выходило, что Лука действительно военный врач, причем — не из тех, кто засиживался в тылу. Интересно, он больше военный или все-таки врач?
Деревня представляла собой унылое и жалкое зрелище: из десятка хижин только пара остались целыми, остальные в той или иной степени были повалены и разворочены взрывами. Три из них совсем сгорели, и черные пепелища до сих пор исходили дымком, распространяя удушливый запах гари и жареного мяса. К общему букету ароматов примешивался кислый привкус пороха и еще чего-то, практически неразличимого. Наверное, так пахла смерть.
И трупы, трупы…
Мертвые партизаны лежали повсюду, словно их подкосила неожиданная смертельная болезнь. Только вряд ли какая-нибудь болезнь оставляет на телах сквозные дыры или отрывает конечности.
Я первый раз наблюдал такую картину, хоть и насмотрелся за последнюю пару лет всякого. Даже и думать не хотелось, какая здесь будет вонь через пару дней, когда в теплом и влажном тропическом климате тела начнут активно разлагаться. Выглядывая из-за посеченного пулями ствола дерева на краю джунглей, я вдруг почувствовал, что мне совсем не хочется входить в эту наполненную запахом боли и смерти, деревню.
— Картина невеселенькая, невеселенькая… — пропыхтел за моей спиной Шварц. — Полагаю, задерживаться нам тут незачем. Осмотримся — и к лодке! Вот только куда вездеход подевался?
Место, где ранее стоял вездеход, действительно пустовало. Это было неприятным сюрпризом: у меня все еще оставалась надежда, что его можно починить и выбраться на нем в Сьельвиван, чтобы исполнить все-таки мой злополучный контракт. Конечно, гораздо хуже было бы, если бы я увидел его взорванные остатки, но и отсутствие вездехода не прибавляло хорошего настроения.
Маня уже ускакала в деревню, шныряла между трупами, что-то сосредоточенно вынюхивала…
— Есть не начнет? — опасливо поинтересовался Шварц.
— Гиверы не едят человечину, — успокоил я его, — брезгуют, что ли? А вот то, что она спокойно там бегает, означает отсутствие опасности.
— Полезный зверь, — пропыхтел Шварц и покатился вверх по холму.
Бродя между разрушенными хижинами и брезгливо осматривая трупы, мы со Шварцем собрали целую охапку оружия, боеприпасов,