Умение проходить из мира в мир — это дар или проклятие? Забыть о Земле. Колесить по паутине Дороги, перевозя различные грузы. Отбиваться от придорожных грабителей. Спасаться от разнообразнейших чудовищ и разгулявшихся стихий. Приобретать и терять друзей. Влюбляться и расставаться навсегда… Для Проходимца Алексея Мызина это — призвание.
Авторы: Бердников Илья Владимирович
шлот действительно творил чудеса.
Чтобы окончательно убедиться в этом, я покрутил кистью, предплечьем, затем плечом — рука работала не хуже здоровой. Я удовлетворенно хмыкнул и, испугавшись что сделал это слишком громко, оглянулся с опаской на мирно посапывающего в усы Чино. Тот спал как убитый: Лука подмешал ему в чай что-то до того сильнодействующее, что тощий тераинец отключился, не допив содержимое кружки до конца. Рядом с Чино тоненько храпел Шварц — толстяк улегся на брезент рядом с кучей оружия и укрылся свободным концом полотнища, так что другим места на брезенте не осталось. Санёк тоже дремал, закутавшись в полюбившуюся ему замызганную простыню, опершись спиной о склон оврага и положив на колени древнюю бельгийскую FN-FAL. Его всклокоченная голова склонилась на грудь, длинные ноги подобраны… Мерзнет, видать, штурман, несмотря на близкий огонь. Конечно, простыня — это даже не одеяло.
— Не спите, Алексей? — спросил меня Лука.
Врач сидел у костра, время от времени подкладывая в него сучья, что было нелишним: ночи в джунглях были на удивление промозглыми. Очевидно, сказывалась высокая влажность и отсутствие прямых лучей солнца, которые могли бы землю прогреть так, чтобы и ночью она отдавала тепло. К слову, когда температура воздуха упала, окружавший нас ночной хор джунглей притих и постепенно сошел на нет. Только иногда какая-нибудь живность пищала что-то невнятно, очевидно через сон, но затем снова наступала тишина, нарушаемая только плеском реки на камнях.
— Нет. Не сплю.
— Теперь у нас есть лодка. Можно спуститься вниз по реке, постараться нагнать партизан, американцев… Вот только хотите ли вы этого? Не передумали?
Я даже немного разозлился от этих спокойных слов. Создавалось впечатление, что Лука прощупывает меня, пытаясь выявить слабину, изъян…
— Я же сказал, что пойду с тобой и Шварцем.
— Я слышал, — невозмутимо подтвердил Лука. — Просто это сложно будет, очень сложно, Проходимец. С нашими-то ресурсами. Ведь у нас ни амуниции нормальной, ни еды, ни мощного оружия. Да и численность нашего отряда…
Что-то зашуршало по склону оврага, послышался мягкий, но довольно тяжелый шлепок. Лука встрепенулся, поднял ствол винтовки, но я остановил его, придержав руку. В круг света от костра вполз пушистый хвост, затем лапы, а потом и вся гивера, что, пятясь задом, волокла довольно крупную тушу какого-то зверя.
— Зато у нас есть Маня, — сказал я и сам удивился, сколько гордости прозвучало в моем голосе. — И с нами Бог.
Лука усмехнулся, собрав лучики морщинок у глаз:
— Ну гивера — это, конечно, довод.
Утро было не столь туманным, как прошлое, но сырости и холода в нем хватало. Удивительно, как могут быть холодны ночи в джунглях — местах, которые общепринято считать жаркими.
Лука расстарался и разделал тушку зверя, что притащила ночью Маня. Животное походило и на огромную морскую свинку, и на муравьеда одновременно, но было, безусловно, съедобно. Кусочки мяса, насаженные на прутья над углями сбоку от костра, издавали дразнящий аппетитный аромат, который и разбудил Шварца с Саньком.
— У нас мясо? — сонным, но исполненным недоуменного восхищения голосом пробормотал штурман и живо придвинулся к костру. — Кто-то уже успел поохотиться?
— Маня загрызла, — пояснил я, наблюдая за тем, чтобы ломти не подгорели. — Притащила поделиться. Теперь вон дрыхнет, отдыхает…
— Это просто замечательно, замечательно! — восхитился Шварц, втягивая воздух ноздрями короткого носа. — Алексей, ваша гивера не перестает меня приятно изумлять!
Завтрак прошел быстро: несмотря на то что мясо было несколько жестковатым и отдавало легкой горчинкой, умяли его моментально, невзирая даже на отсутствие соли. Один Чино ел вяло и неохотно: потеря жены и детей сильно подкосила тераинца. В черных, прежде таких живых, глазах затаилась тоска и обреченность. Чино рассказал, что умудрился уйти от партизан, после того как спрыгнул с крыши попавшего под обстрел вездехода. Несколько часов он полз через заросли, пока не добрался до реки, где в охотничьем тайнике раздобыл лодку с минимальным набором снаряжения. После этого он поднялся вверх по течению до своей деревни и нашел ее пустой и сожженной. Многочисленные обгорелые трупы говорили о том, что жители не успели убежать в джунгли при нападении и его жена и дети, скорее всего — тоже.
— Я хороший охотник, сеньоры, — тихо рассказывал тераинец, — я умею идти по следу, могу разыскать зверя или человека в самых диких и опасных местах Тераи. Но я не нашел никаких следов своей семьи. Скорее всего они погибли, как и все жители деревни. У меня не осталось ничего: ни родных, ни дома, ни вещей… Осталась только
