Вояж Проходимца

ждать, что они прилетят к нашему костру ночью.
— Эй, я тоже что-то видел! — дрожащим голосом заявил Санёк. — Ну и здоровая тварь!
— Ты ее хорошо рассмотрел? — Мне тоже стало неуютно при осознании того, что на лодку могут напасть неизвестные летающие существа. Довольно с меня Псевдо-Геи!
— Нет, не успел рассмотреть, — отозвался Санёк. — Слишком быстро движется и прячется за Столбами, гадина!
— Простыню убери, — напряженно бросил Лука.
— Что?
— Простыню свою убери! Привлекает внимание. Или ты думаешь спрятаться под ней и попросить: «Лети мимо!» — а красные псы тут же тебя послушают и пролетят?
Санёк что-то буркнул и, скомкав свою драгоценную простыню, сунул ее под брезент.
— Господин Проходимец, куда это вы смотрите?! — Лука, кажется, задался целью построить по струнке всех пассажиров лодки. — Всем следить за воздухом! За рекой и один Чино усмотрит.
Шварц недовольно хмыкнул при этих словах: очевидно, ему не по нраву пришлось, что врач взял на себя роль командира, но толстяк сдержался и промолчал.
Лодку довольно быстро несло течением: берега неслись мимо со скоростью бегущего человека, а то и быстрее. Вот только солнце тоже не медлило, и теперь его лучи освещали вершины только самых высоких каменных Столбов.
— Когда солнце сядет, красные псы выйдут на охоту, — зачем-то повторил Чино.
Мне стало понятно, что охотнику тоже не по себе. Что ж, тем хуже! Если остальные могли пугаться неизвестного, так как не знали, с чем им придется столкнуться, то охотник знал всю опасность нападения красных псов, и то, что он волновался, означало, что опасность эта не выдуманная.
Кстати, гивера, которая благополучно продремала все время, пока находилась в лодке, теперь была явно встревожена и сосредоточенно нюхала воздух, поставив передние лапы на левый борт лодки. Я погладил ее и ощутил, как напряжены крепкие мышцы под шелковистой шкуркой: Маня была готова действовать в любой момент, тоже считая, что сложившаяся ситуация опасна.
Теперь и я мог наблюдать, как в тени, ниже границы закатного освещения, время от времени появляются темные силуэты, перелетающие со Столба на Столб. Мне трудно было оценить размер тварей навскидку, но очевидно было, что это не чайки и даже не орлы: габариты этих шустрых существ внушали уважение. Движения их не напоминали хаотичное трепетание летучих мышей, но были мощны и грациозны. Я с радостью посмотрел бы, как красные псы охотятся и хватают добычу. Но только на экране телевизора. Созерцание этих летающих тварей непосредственно у себя над головой не доставляло мне никакого эстетического удовольствия, скорее наоборот: внушало страх за свою шкуру. Наверное, такое же чувство испытывают затаившиеся в ночной траве мыши, когда наблюдают за неслышным и плавным полетом совы. Не думаю, что они им восхищаются.
От созерцания перелетающих со Столба на Столб теней меня оторвал тяжелый, острый запах, напоминающий одновременно вонь зверинца и смердение разлагающегося мяса, приправленный пикантным оттенком аммиака.
— Их гнезда где-то здесь, — не удержавшись, шепнул я Саньку, на что тот судорожно кивнул головой.
— Внимание, сеньоры! — подал голос Чино.
Последний луч заката сорвался с вершины самого высокого Столба и ушел вверх, в глубину темнеющего неба. Как только это произошло, множество черных на фоне розового неба силуэтов сорвалось с потемневших Столбов и закружилось вокруг этих «пальцев великана» в многочисленных хороводах.
Внизу, в ложбине реки, было уже достаточно темно, чтобы опасаться милого визита этих силуэтов. Очевидно, такие мысли вертелись не только у меня в голове: напряжение в лодке перехлестывало через борта.
— Они не… нападают? — с надеждой пропыхтел Шварц, сорвавшись на хрип в слове «нападают».
— Возможно, недостаточно темно? А, Чино?
— Не знаю, сеньор Лука. Но лучше, если бы это было так. Еще немного — и мы достаточно удалимся от них, чтобы…
Громкий хрип прервал охотника. Развернувшись на звук, я почувствовал, что от моих ушей к копчику устремилась целая лавина ледяных мурашек: я действительно был напуган.
Тонкий но мощный луч осветил участок скалы и расщелину на ней. Из расщелины торчало несколько уродливых круглых голов с огромными фасеточными глазами. Блеснули зубы в самом невероятным образом распахнутых пастях, хрип усилился… и тут же смолк: твари спрятались от луча фонарика в руке Луки. Но я успел рассмотреть причину, по которой этих тварей прозвали красными: их короткая шерсть действительно отливала красно-рыжим оттенком. Злой, захлебывающийся лай указал и на то, почему их отнесли к псам.
— Это детеныши! Сеньоры, не стреляйте!