Умение проходить из мира в мир — это дар или проклятие? Забыть о Земле. Колесить по паутине Дороги, перевозя различные грузы. Отбиваться от придорожных грабителей. Спасаться от разнообразнейших чудовищ и разгулявшихся стихий. Приобретать и терять друзей. Влюбляться и расставаться навсегда… Для Проходимца Алексея Мызина это — призвание.
Авторы: Бердников Илья Владимирович
Выключите свет!!!
«Если это детеныши, то каковы размерами их родители?!» — панически пронеслось в моей голове.
Лука послушно погасил фонарик, который, кажется, извлек из медицинского набора.
— У них пасти и вдоль, и поперек! — затараторил Санёк, захлебываясь словами. — Как лепестки цветов! В такую и голова поместится! Ох, елки-палки, и зачем я на эту гребаную поездку согласился? Идиот хренов! Сидел бы сейчас…
— Тишина! — Лука ткнул кулаком Санька в плечо, и штурман умолк.
«Я тоже „идиот хренов“, — мелькнуло у меня в голове. — Знал ведь, что не следует с контрабандистами связываться…»
— Снижаются, — прохрипел Шварц, игнорируя приказ о тишине.
Действительно, темные хороводы, кружащие вокруг Столбов, понемногу теряли высоту, опускаясь к реке, и, соответственно, к нам.
— Гребите, сеньоры!
Снова в ход пошли весла. Санёк попытался грести прикладом, но получил нагоняй от Шварца. Я, недолго думая, вырвал доску, распирающую борта, и стал грести этим импровизированным веслом. Борта в этом месте сошлись немного, но не настолько, чтобы как-то повредить лодке или ухудшить ее плавучесть.
— Давай-давай! — Шварц оглядывался выпученными глазками на кружащиеся силуэты. — Саша, не троньте доску, а то борта совсем схлопнутся!
— Тем нельзя, этим нельзя! Чем же грести-то?
— Простыней своей! — Лука скалил зубы в лихорадочной усмешке.
— Сами ей и гребите! Издевается он! А еще врач!
Лодка подпрыгнула на белом буруне между сузившихся берегов и выскочила на широкую воду. Река в этом месте делала плавный поворот в довольно широком, огражденном невысокими скалами русле.
— Вроде прошли, сеньоры, — неуверенно сказал Чино. — Миновали Столбы. Раз сразу псы не напали, значит…
И в этот момент кружащие сзади нас тени рухнули вниз.
Темные хороводы рассыпались на тонкие ручейки, в которых каждая крылатая тварь практически полностью сложила крылья и перешла в прицельное пике, моментально набирая скорость.
Я даже не успел схватить автомат: раскрытые пасти, напоминающие усеянные зубами цветы, горящие ненавистью глаза, направленные на меня длинные когти мощных лап — все это за долю секунды оказалось совсем рядом, и все, что я успел сделать, — вскинуть над головой доску-весло.
Удар!
Доску вырвало из рук, чуть не лишив меня ладоней. Перед носом лодки сильно плеснуло. Одновременно грохнуло так, что я, упав на колени, нырнул головой в плечи. Какой-то визжаще-хрипящий комок покатился по лодке, разбрасывая во все стороны клочья, вывалился за борт. Нажимая ударами воздуха, над головой мелькали крылья…
— Стрррел-ляааа!!!
Я сделал самое разумное, что возможно было в этой ситуации: схватил АК и, перекатившись на спину, стал бить короткими очередями в проносящиеся над бортами тени.
Ра-та-та! Ра-та! Ра-та-та-та!
Сменить рожок, благо их несколько под боком, заранее наполненные патронами — Шварц словно знал! Хлопанье огромных крыльев. Передернуть затвор, снова ствол в небо… не успеваю!
Грох! Грох!
Нацелившая когти в мою грудь гадина сбилась с траектории, ушла вбок, обрызгав меня чем-то влажным. Еще раз спасибо дяде Шварцу. На этот раз — за своевременную огневую поддержку.
Ра-та-та! Ра-та-та! Ра-та!
По лицу ударил кончик крыла, резкий визг, хриплый крик (визжал крылатый, орал я).
Лодка ударилась обо что-то носом, подпрыгнула, завертелась, опасно кренясь. Стрелять стало практически невозможно, но тени мелькали, и я продолжал всаживать в сумерки скупые очереди, предпочитая, чтобы между мной и тенями стояла прерывистая преграда вспышек огня, бьющего из окон дульного тормоза. Мелькающие в свете выстрелов силуэты с когтистыми лапами под брюхом движутся словно бы рывками — сказывается эффект стробирования. И это придает происходящему эффект ненатуральности, кинематографичности.
Ра-та! Ра-та-та! Ра-та-та-та!
Отщелкнуть рожок, отшвырнуть его в сторону, чтобы не путался между полными, вставить новый, рыская по сторонам выпученными глазами, ударить ногой в мокрую зубастую морду, появившуюся над бортом…
Лодка снова задрожала от ударов, борта ходили ходуном.
Ра-та-та-та-та!
Еще один рожок опустел.
Я лихорадочно быстро сменил рожок, в очередной раз посетовав про себя, что не было возможности смотать изолентой магазины попарно, что увеличило бы скорость перезарядки, передернул проклятый правосторонний затвор, поднял ствол и…
И не выстрелил.
Тени уже не метались прямо над бортами лодки — они поднялись выше и, покружившись немного, уносились куда-то, растворяясь в сгустившемся мраке.
Я осторожно
