Война миров Z

казни могли усилить дисциплину, насадить порядок сверху, но, сделав соучастниками, нас сплотили не только страхом, но и чувством вины. Мы могли сказать «нет», отказаться и умереть, но не сделали этого. Мы покорились, сделали осознанный выбор, и поскольку этот выбор был оплачен такой высокой ценой, не думаю, что кто-то захотел бы вновь перед ним оказаться. Мы отринули свободу в тот день, и с великим облегчением. С того момента мы жили с настоящей свободой, свободой ткнуть в кого-то другого и сказать: «Мне приказали! Это они виноваты, не я». Свобода. Помоги, Боже, сказать: «Я только выполнял приказ».

Бар Тревора словно олицетворяет Дикую Вест-Индию или просто «особую экономическую зону». Это не то место, которое большинству людей напомнит о порядке и спокойствии послевоенной карибской жизни. Бар создавался с другой целью. Отгороженные от остальной части острова, приветствующие бесцельное насилие и распутство «особые экономические зоны» созданы для того, чтобы разлучать «не островитян» с их деньгами. Т. Шону Коллинзу, похоже, нравится, что я чувствую себя не в своей тарелке. Гигант-техасец мечет в мою сторону стопку убийственного рома, потом кладет на стол большие ноги в ботинках.
— Названия тому, чем я занимался, еще не придумали. Реального названия. «Независимый подрядчик» звучит так, словно я кладу кирпичи или размазываю цемент. «Служба личной безопасности» наводит на мысль о тупом магазинном охраннике. «Наемник» уже ближе, но в то же время от меня настоящего — дальше не придумаешь. Наемник — это чокнутый ветеран Вьетнама, сплошь покрытый татуировками, который горбатиться в сточной канаве третьего мира, потому что не может вернуться в реальность. Я совсем другой Да, я ветеран, да, я использовал свои навыки, чтобы заработать деньги… Самое смешное — в армии, там всегда обещают научить вас «получать прибыль», но никогда не говорят что в конечном счете ничто не приносит такую прибыль, как умение убивать одних людей и ограждать от убийц других.
Возможно, я и был наемником, но по мне вы бы никогда этого не сказали. Опрятный, с хорошей машиной, прекрасным домом и приходящей раз в неделю домработницей. Много друзей, брачные планы, и гандикап в загородном клубе не хуже, чем у профи. Более того, я работал на компанию, которая ничем не отличалась от тех, что были до войны. Никаких плащей и кинжалов, явок и полночных депеш. У меня был отпуск и больничный, полная медицинская и чудесная стоматологическая страховка. Я платил налоги, платил взносы в пенсионный фонд. Мог бы работать за океаном, видит Бог, спрос был огромный, но, насмотревшись, через что прошли мои приятели, я сказал: идите вы, лучше буду охранять какого-нибудь жирного директора или никчемную тупую знаменитость. Вот таким меня и застала Паника.
Ничего, если я не буду упоминать имен, ладно? Некоторые из этих людей еще живы, их бизнес процветает, и… верите, они до сих пор угрожают подать на меня в суд. После всего, что случилось! Ладно, короче, я не называю имен и мест, но могу сказать, что это был остров… большой остров… длинный остров, прямо рядом с Манхэттеном. За это на меня в суд не подадут, правда?
Мой клиент… не знаю, чем конкретно он занимался. Что-то из сферы развлечений или крупных финансовых операций. Черт его знает. Думаю, он мог быть даже одним из старших акционеров моей фирмы. В любом случае у него были бабки, и он жил в потрясной хате рядом с пляжем.
Наш клиент любил общаться с людьми, которых знали все. Он собирался обеспечить безопасность тех, кто мог поднять его реноме во время и после войны, играя Моисея для напуганных и знаменитых. И знаете что: они велись. Актеры, певцы рэперы, спортсмены и просто известные лица, которые видишь на ток-шоу или в реалити-шоу, и даже эта богатая испорченная шлюха, шляющаяся с утомленным видом, знаменитая только тем, что она богатая испорченная шлюха, шляющаяся с утомленным видом.
Был один магнат, владелец звукозаписывающей компании, с огромными бриллиантовыми сережками в ушах. Он хвастался, что это точные копии побрякушек из «Лица со шрамом». У меня не хватало духа сказать ему, что синьор Монтана носил совсем другие.
Был парень из политиканов — ну, знаете, тот, что с шоу. Политический комедиант. Он нюхал кокаин, насыпав его меж буферов крохотной тайской стриптизерши, а в перерывах разглагольствовал, что дело не только в противостоянии живых и мертвых: случившееся пройдет ударной волной по всем аспектам общества: социальному, экономическому, политическому, даже природоохранному. Парень говорил, что подсознательно все уже знали правду во время «Великого Отрицания», и поэтому так сильно разорались,