Перед вами два самых известных мистических триллера блистательного английского писателя Чарльза Уолтера Стэнсби Уильямса, покорившие множество читателей по всему миру. Существует мнение, что эти романы оказали некое влияние на сюжеты «Кода да Винчи» и «Властелина Колец». Так это или не так, каждый может решить сам, прочитав эту книгу.
Авторы: Чарльз Вильямс, Уильямс Чарльз
грек. — Дайте мне сколько-нибудь, чисто символически.
Грегори бросил на прилавок несколько серебряных монет, повернулся и поспешил к выходу. Однако здесь его снова ждало затруднение. Дверь, которая никак не хотела закрываться, теперь не открывалась. Он сражался с ней, тянул и толкал, а грек с легкой улыбкой наблюдал за ним из-за прилавка. Снаружи начался дождь.
— Я встретил сегодня в деревне мистера Персиммонса, — рассказывал Бетсби архидиакону. — Он справлялся о вашем здоровье, хотя что справляться, ему и так каждый день сообщают. Эго ведь он подобрал вас на дороге и привез домой. Очень удачно, что у вас в соседях такой симпатичный и влиятельный человек. В маленьких приходах так важно иметь добрые взаимоотношения.
— Да, — покорно сказал архидиакон.
— Мы довольно долго болтали, — продолжал Бетсби. — Жаль, конечно, что он не совсем христианин, но к церкви относится с истинным восхищением. Он считает, что церковь очень много делает, особенно в образовании. Он вообще интересуется образованием и называет его «путеводной звездой будущего». Понимаете, для него нравственность важнее догмы, и я, конечно же, с ним согласен.
— Согласны или согласились? — спросил архидиакон. — Или и то, и другое?
— Просто я думаю так же, — не заметив подвоха, объяснил Бетсби; он и раньше считал архидиакона немножко туповатым. — Самое главное в жизни — это поведение, ну то, как человек себя ведет. «Прав тот, кто обратил во благо жизнь.
Мы любим Вышнее, когда увидим». И он дал мне пять фунтов для фонда воскресной школы.
— Но ведь в Фардле нет воскресной школы, — слегка приподнявшись в кресле, сказал архидиакон, — и фонда тоже нет.
— Ну и что же, — не смутился Бетсби. — Ему просто хотелось, чтобы деньги пошли на какое-нибудь живое дело.
Он так настаивал, что я согла… ну, я думал так же, чтобы, значит, дела делались. Еще он сказал, что церковь должна быть орудием прогресса, и процитировал что-то вроде: «Не уснем, пока не отыщем Иерусалим на зеленой английской земле». Я был просто потрясен. Идеалист, вот как я бы его назвал. А идеалисты очень нужны сегодня Англии…
— Вернемся к этим деньгам, — перебил его архидиакон. — По-моему, деньги лучше вернуть. Если он не христианин…
— Да христианин он, христианин! — замахал руками Бетсби. — Он считает Христа вторым из величайших людей мира.
— А кто же первый? — озадаченно спросил архидиакон.
— Первый? — Бетсби удивленно заморгал. — Вы знаете, я забыл спросить. Но вы же видите, он сочувствует. В конце концов, второй из величайших — это немало. «Дети, любите друг друга!» Я надеюсь, пять фунтов помогут научить их добру. Мои вот давно просят полное собрание иллюстраций к Библии.
В разговоре возникла длинная пауза. Они сидели после ужина в приходском саду. Склонный к медитации архидиакон слушал вполуха своего собеседника, а тот прилагал все силы, чтобы развлечь его оживленной беседой. Архидиакон знал это, знал и то, что гость его и временный заместитель предпочитает говорить о церкви вообще, а не о здешних прихожанах… а он, архидиакон, устал, ему трудно было сосредоточиться на отвлеченных вопросах. Взгляды Бетсби на церковные дела он знал наизусть, считал их исключительно глупыми, но подозревал, что его собственные — тоже не бог весть что. Люди обзаводятся «взглядами» удобства ради, как можно придавать им такое значение? Хотя, конечно, даже глупые взгляды…
На дороге показался автомобиль, оттуда кто-то махал Рукой. Грегори Персиммонс с удовольствием наблюдал двух священнослужителей, сидящих рядышком. Он был бы рад колотить архидиакона по голове хоть каждый день. А другого и бить-то не по чему.
Несколько дней назад, когда Персиммонс пленной мухой бился перед дверью той лавчонки, на него накатила волна паники. Ему вдруг показалось, что его обманули в самом конце, что выхода нет, и он останется здесь навсегда. Так уже бывало пару раз в его жизни… но сейчас-то что вспоминать об этом? Нынче ночью, думал Персиммонс, нынче ночью что-то должно случиться. Нынче ночью он, наконец, узнает, как выглядит то, о чем он читал, о чем слышал от разных людей, ненадолго входивших в его жизнь и куда-то исчезавших без следа. Когда-то, еще мальчишкой, он читал про шабаш, но тогда ему сказали, что это все не правда. Его отец был викторианским рационалистом. Впрочем, архидиакон тоже истинный викторианец, подумал он и повернул машину по направлению к Калли. Сердце у него часто билось. Он предвкушал.
Этой ночью Бетсби спал, архидиакон молился, как и подобает истинному викторианцу, а Грегори Персиммонс стоял один посреди своей комнаты. Только что миновала полночь.
