Перед вами два самых известных мистических триллера блистательного английского писателя Чарльза Уолтера Стэнсби Уильямса, покорившие множество читателей по всему миру. Существует мнение, что эти романы оказали некое влияние на сюжеты «Кода да Винчи» и «Властелина Колец». Так это или не так, каждый может решить сам, прочитав эту книгу.
Авторы: Чарльз Вильямс, Уильямс Чарльз
и уже через полчаса весело катили в машине по дороге в Фардль. Миновав поворот дороги неподалеку от уединенного коттеджа на земле Калли, их машина обогнала другую, и Морнингтон автоматически отметил два знакомых лица — Грегори Персиммонса и Адриана Рекстоу. Конечно, он удивился, но не особенно. Именно в этот момент они с герцогом ожесточенно спорили о достоинствах и недостатках нового стихотворного размера, предпочитаемого неким поэтом-лауреатом, и дорожная встреча едва ли запала Кеннету в память.
По приезде выяснилось, что герцог, хоть и неблизко, но знаком с архидиаконом. Более тесным их отношениям не могла не помешать принадлежность герцога к римско-католической церкви, если, конечно, одержимость поэзией позволяла ему принадлежать еще хоть к чему-то. Тем не менее он пообещал прийти к завтраку в понедельник и, быстро откланявшись, исчез.
— Ай-ай-ай, я же совсем забыл про Бетсби! — спохватился архидиакон, когда автомобиль скрылся из вида. — Надо же, какая досада! Вряд ли они с герцогом найдут общий язык.
Бетсби просто спятил на Единении, у него даже план готов — само собой, замечательный, если бы только кто-нибудь посмотрел на него так же, как он.
— Мне кажется, это можно сказать и о герцоге, — улыбнулся Морнингтон.
— Да, но только потому, что герцог принадлежит к католической церкви, давно и хорошо организованной, — сказал архидиакон. — Ему легче положиться на богоданную мудрость организации, чем допустить богоданную мудрость в человеке. Организация, кстати, может верить в себя и ждать сколько угодно, человеку этого не дано. Бетсби, например, боится не дождаться.
Так и получилось, что в придачу к завтраку Морнингтона накормили Единением по Бетсби. План был невероятно сложен и, насколько мог понять Кеннет, основывался на объединении всех верующих противников коммунизма и сторонников демократических выборов, как единственно здравого метода правления. Архидиакон при этом заметил, что разработка проекта католической конституции, без сомнения, куда увлекательней тенниса, на который его пригласили сегодня.
— И ведь знают, что я не умею играть, — » — добавил он жалобно. — Ну, теперь вы приехали, я вполне могу отказаться.
— А зачем вам вообще туда идти? — поинтересовался Кеннет.
— Хотел посмотреть настоящий поединок, — улыбнулся архидиакон. — В детстве я питал к подобным вещам романтическую любовь, но это было слишком давно.
За ленчем они так углубились в католическую конституцию, что когда Бетсби отправился, наконец, в детский христианский крикетный клуб, Кеннет легко и просто перешел к «Христианству и Лиге Наций». Правда, выйдя в сад, он с удивлением обнаружил, что архидиакон умудрился зацепиться за что-то в разговоре и опять свернул на недостающий абзац в «Священных сосудах».
— Кто? — переспросил Морнингтон, услышав знакомое имя.
— Персиммонс, — ответил архидиакон. — Интересно, он имеет какое-нибудь отношение к вашему издательству?
Мне показалось, что я даже видел его в тот день, когда мы с вами беседовали.
— Постойте! — воскликнул Кеннет. — Если это тот, кто недавно приобрел усадьбу «Молли», или «Джолли», где-то в этих краях, то он не просто связан с издательством, он отец нашего Стивена. Да он и есть наше издательство. Живет он в этом Булли?
— Он живет в Калли, — сказал архидиакон. — Наверное, вы это имели в виду.
— Почему вы решили, — спросил Морнингтон, — что это он приказал убрать абзац?
— А мне сказал об этом сэр Джайлс, — сообщил архидиакон. — Кроме того, Персиммонс пытался купить у меня Грааль, а когда у него не получилось, ударил меня по голове и забрал его.
Кеннет недоверчиво посмотрел на священника, посмотрел на сад, потом перевел взгляд на церковь.
— Вроде бы я в своем уме, — пробормотал он. — Ас Другой стороны, чтобы отставной издатель огрел по голове архидиакона!..
Тогда архидиакон рассказал ему всю историю, кончая визитом в Калли. Морнингтон внимательно его выслушал, убедился в том, что история нелепа до полного изумления, и поверил в нее. Самое невероятное звено, упоминание о Граале, оказалось для него самым убедительным. Он смотрел на священный сосуд не сквозь античный и языческий фольклор, как сэр Джайлс, и не как архидиакон, сквозь мистический свет, по сравнению с которым здешнее, земное употребление чаши поистине ничтожно, но сквозь высокую поэзию и романтическую традицию. Ее живой отсвет так долго и так часто падал на идею Грааля, что и Теннисон, и Мэлори, и другие, более старые авторы, давным-давно познакомили Кеннета с этой чашей, и теперь отрицание ее существования было бы для него равносильно отрицанию самого себя. Но эти эмоциональные аргументы
