Перед вами два самых известных мистических триллера блистательного английского писателя Чарльза Уолтера Стэнсби Уильямса, покорившие множество читателей по всему миру. Существует мнение, что эти романы оказали некое влияние на сюжеты «Кода да Винчи» и «Властелина Колец». Так это или не так, каждый может решить сам, прочитав эту книгу.
Авторы: Чарльз Вильямс, Уильямс Чарльз
картины, — серьезно сказал Адриан. — Только тебе, мамочка, про это не надо знать. Да? — спросил он Грегори.
— Конечно, — кивнул Персиммонс.
— Конечно, — повторил Адриан. — Это мои скрытные картины.
— Хорошо, хорошо, милый, — сказала Барбара. — Ну что же, мистер Персиммонс, нам пора. Спасибо вам за такой прелестный день. Это вашими заботами у нас так дивно складывается отпуск.
Сэр Джайлс уже успел удалиться, поэтому прощались без неловкой натянутости. Грегори задержал Морнингтона и сказал:
— Думаю, мне удастся уладить это дело. Тамалти уже отошел, а поначалу просто рассвирепел. Все рвался позвонить Стивену и добиться вашего увольнения.
— Чего добиться? — не поверил своим ушам Кеннет.
— Вы же знаете моего сына, — доверительно сообщил Грегори. — Кое-чему он научился, конечно, но характер… не мне вам говорить. Убедить его ничего не стоит, тем более такому авторитету, как сэр Джайлс.
— Да, имя известное, — согласился Кеннет, чувствуя, как его бросает то в жар, то в холод. Конечно, он знал своего шефа, тот был и слабоват, и трусоват, а увольнять людей в припадке истеричной ярости ему случалось и по меньшим поводам.
— Я не сомневаюсь, все обойдется, — говорил Грегори, внимательно глядя на редактора. — Если что-то пойдет не так, дайте мне знать. Вы мне нравитесь, Морнингтон, при случае замолвлю за вас словечко. И уймите архидиакона, вам же лучше будет.
Он помахал рукой и остался на веранде, а Кеннет, заметно расстроенный, медленно побрел к дому священника.
В понедельник около полудня герцог остановил машину у ворот приходского дома. Там уже стояла другая машина, за рулем сидел рослый полисмен.
— Привет, Патенхем, — поздоровался герцог. — Неужто начальство пожаловало?
Констебль отдал честь.
— Они в доме, ваша светлость, — сообщил он. — Приехали разбираться.
Герцог с досадой посмотрел в сторону дома. Он недолюбливал начальника полиции. Трудно любить человека, который превратил защиту своих подопечных сначала в хобби, а потом — в манию, так что покоя не стало никому. Так, по крайней мере, казалось герцогу. Он вспомнил, как неделю назад начальник полиции у него в замке за обедом долго жаловался на то, что никто не рвется помочь полиции. В пример он приводил архидиакона Фардля, не сообщившего, во-первых, о святотатстве в приходской церкви, а во-вторых, о бандитском нападении на него самого. Кто-то резонно заметил, что бедный архидиакон лежит в постели, и вот, узнав о том, что тот вернулся к исполнению своих обязанностей, начальник полиции, видимо, решил расследовать оба прискорбных случая по собственной инициативе. Герцогу не хотелось встречаться с ним, но он тут же подумал о спасении Морнингтона и направился к двери. Его проводили в кабинет. Там он застал весьма сердитого начальника полиции, раздраженного до крайности Морнингтона и архидиакона, не изменившего своему обычному спокойствию.
— Герцогу — наше почтение! — оживился полицейский. — Вас-то нам и не хватало. Нет, какую чушь говорят!
Вот полюбуйтесь, у отца архидиакона пропал потир, а он не хочет помочь нам, властям.
— Если вы имеете в виду полицию, — мягко произнес архидиакон, — я действительно не хочу, чтобы они обыскивали мой храм. Вы спросили, что искали грабители в храме, и я ответил вам: старый потир. Вы спросили, верно ли, что потир пропал, и я ответил: да, верно. Но я не просил вас искать его.
Герцог подумал, что среди англиканских священников тоже попадаются приятные люди. В трезвом уме и твердой памяти едва ли нашелся бы человек, рискнувший подвигнуть начальника полиции на какие бы то ни было розыски. Однако грабеж есть грабеж, и хотя англиканского священника и священником-то не назовешь, и служба у них не правильная, но потир остается потиром, искать его все равно надо, а тогда почему бы и не поискать? Впрочем, герцог ничего не сказал, просто кивнул и посмотрел на Морнингтона.
— Вы хотите, чтобы мы его нашли? — утомленно сказал начальник полиции.
— Нет, не хочу, — отвечал архидиакон. — Простите, но вы меня вынудили это сказать. Так вот, я не хочу, чтобы полиция нашла его. Во-первых, я не считаю, что церковь вправе пользоваться силой; во-вторых, я предпочел бы избежать огласки; в-третьих, я знаю, где потир; наконец, в-четвертых, этого нельзя доказать.
— Раз у нас нет доказательств, — резко сказал Кеннет, — какое же мы имеем право обвинять других?
— Вот уж в чем я совершенно неповинен, — откликнулся архидиакон, — я и не думал никого обвинять. Я только сказал, что знаю, где потир.
— И где же он? — нетерпеливо спросил
