Война в небесах

сказать, он слепым и родился.
— М-да, — снова хмыкнул инспектор. — Ну, мне пора. Всего доброго, сэр, — с этими словами он нырнул в трактир.
На фоне серой стены шевельнулась фигура в сером.
Только теперь Бетсби вспомнил о своем спутнике.
— Экий вы молчальник, сэр, — заметил он. — Все думаете, наверное.
— Думаю, — серьезно ответил человек в сером. — Думаю, что даже у воробья есть тень и что все на свете сходится.
— И все ведет ко благу, — заключил Бетсби.
— К Богу, — поправил его незнакомец и пошел прочь.
А в замке у герцога Кеннет с хозяином пытались говорить о поэзии. Разговор не клеился. Герцог то и дело вспоминал о Граале, Морнингтон — о Барбаре. Какую бы тему они не затрагивали, через две-три минуты каждый говорил о своем. Морнингтон и предположить не мог, что английская поэзия до такой степени связана или с Граалем, или с безумием. За каждым литературным персонажем скрывались либо рыцари Круглого Стола, либо Том из Бедлама

. Промучавшись до самого чая, они наконец оставили эти бесплодные попытки и надолго замолчали.
— Хотел бы я знать, как там Барбара, — неуверенно произнес Кеннет.
Герцог пожал плечами.
— Да, интересно бы узнать, только как? Не станете же вызвонить Персиммонсу, интересоваться ее здоровьем.
— Нет. Может, побродить там, а вдруг застану Лайонела одного, — задумчиво проговорил Кеннет. — Выходит же он прогуляться…
— Он-то, может, и выходит, — сказал герцог. — Будь у меня жена, ни за что не оставил бы ее одну с этим чудовищем.
Вашему другу он вроде нравится…
— Дело не в этом, — возразил Морнингтон. — Просто Лайонел не знает того, что знаем мы. Он даже не знает, что меня вышибли с работы.
Герцог нашелся не сразу. Помолчав, он что-то вспомнил и добавил:
— Как подумаю, что этот мерзавец держит Чашу в своих грязных лапах, мне… мне вашего архидиакона удавить хочется. — Он опять помолчал. — Меня наш визит никак не удовлетворил. Ну скажите, что этот знахарь сделал? Я же видел, он и подойти-то к ней не успел, когда она в обморок упала.
Кеннет быстро взглянул на него.
— Вот-вот, я тоже об этом думаю. Конечно, так, на глаз, не сообразишь. Я стоял у нее за спиной, а он — перед нею, ярдах в двух. И тут… Она ведь не просто упала, она мягко так опустилась на пол. Мне вообще показалось, что чувств она лишилась потом.
— Тогда зачем же мы позволили архидиакону отдать им Грааль?! — закричал герцог.
— Но мы обещали ему, если он возьмется за лечение, — растерянно проговорил Кеннет.
— Да не лечил он ее! — воскликнул герцог и раздраженно махнул рукой. Со столика слетела на пол стопка драматургов. — Я прекрасно помню, как все было. Архидиакон говорил с вашим приятелем, и тут она закричала. А он как раз сказал, что с радостью отдал бы любую реликвию, если бы… и больше ничего сказать не успел.
— Ей-богу, верно, — удивленно сказал Кеннет, — и я так помню. Но раз мы ему ничего не обещали, и раз он ничем не помог Барбаре, то…
— Вот именно, — отозвался герцог. — Что они теперь с ним делают?
— Они? — пробормотал Кеннет после недолгого молчания. — Вы считаете, Манассия заодно с Персиммонсом? И это все подстроено? А ведь, пожалуй, верно…
— По-моему, у нас есть все основания отобрать Грааль, — решительно заявил герцог.
— Сказать-то легко, а вот как это сделать? — с сомнением произнес Кеннет. — Мы же ничего не знаем об этом знахаре. Ни кто он, ни откуда… Хотя постойте, постойте…
Когда начальник полиции говорил с Персиммонсом — подумать только! позавчера это было! — я слышал, как Персиммонс назвал адрес: Лорд-Мэр-стрит, 3. Это где-то в Лондоне.
Я, правда, не знаю, что это нам дает. Не можем же мы прийти туда и прямо спросить…
— Почему не можем? — воскликнул герцог. — По крайней мере, посмотрим, что это за место. Может, там на двери табличка: «Доктор Манассия». Зайдем и скажем, что это — наше, а заартачится — отберем. Однажды мы ведь так и сделали, ну не мы, архидиакон, какая разница?
— Он вызовет полицию, — возразил Морнингтон. — На этот раз точно вызовет.
— И что с того? — презрительно бросил герцог. — Дайте мне только добраться до Грааля, они и глазом не успеют моргнуть, а он уже очутится в Риме. Кстати, у Англии до сих пор нет с Ватиканом договора о выдаче преступников.
— Надеюсь… — идея герцога явно захватила Кеннета. — Ну а что с нами сделают в Ватикане?
— Отправят в тюрьму за воровство, — спокойно отвечал герцог, — да и за святотатство. Соберутся епископы, и ваши тоже.
Я мог бы оставить письмецо кардиналу, архиепископу Вестминстерскому. Он стал кардиналом не без помощи моего отца.
— А