Перед вами два самых известных мистических триллера блистательного английского писателя Чарльза Уолтера Стэнсби Уильямса, покорившие множество читателей по всему миру. Существует мнение, что эти романы оказали некое влияние на сюжеты «Кода да Винчи» и «Властелина Колец». Так это или не так, каждый может решить сам, прочитав эту книгу.
Авторы: Чарльз Вильямс, Уильямс Чарльз
думаю, что вы упиваетесь, — улыбнулся Иоанн. — А вы уверены, что не любите своих страхов?
— Нет, не уверен, — сказал Лайонел. — Ни в чем я не уверен. Наверное, мне нравится ощущать их, хотя я их ненавижу… Сам не пойму, в чем туг дело.
— В том, — сказал Иоанн, — что они создают ощущение жизни. Вы ведь не даете им до конца овладеть вами. Они мучают вас, но дают жизнь уму и сердцу. Вы даже хотите смерти. Но само это желание уже говорит о том, как страстно и сильно вы любите жизнь.
Лайонел неуверенно улыбнулся.
— «Heautontimoroumenos»
? — с сомнением произнес он.
— Да нет, не то, — отвечал Иоанн. — Вы просто боитесь захлебнуться в фантазиях повседневной жизни и держитесь за этот страх. Что ж, я выполняю все желания, чего вы хотите?
— Исчезнуть, наверное, — сказал Лайонел. — Нет, жизни я не прошу. Мне достаточно знать, что конец близок. Думаете, я стремлюсь к Небесам, о которых столько говоря г?
— Смерть не минует вас и без меня, — сказал Иоанн. — Бог только дает, а у Него есть только Он сам, и даже Он может дать только Себя. Подождите несколько лет, и Он даст вам то, чего вы просите. Но уж не жалуйтесь, если окажется, что смерть и Небеса — одно и то же. — Иоанн протянул руку в сторону Калли. — Этот человек изо всех сил стремился к Богу всех жертв, он принес в жертву себя, и обрел Его. Вы найдете другой путь. Ведь дверь в пустоту ведет лишь к той пустоте, которая есть Бог. — И он пошел через лужайку. Лайонел снова увидел его только в церкви, построенной, как утверждала легенда, на том самом месте, где Цезарь вернул детей матерям.
Герцог Йоркширский, послушный строгому уставу своей церкви, подпирал дверной косяк. Архидиакон был у себя в алтаре. Как только явились прочие члены этого маленького братства, Адриан вырвался из рук матери и, промчавшись через проход, влетел в неф, где навстречу ему повернулся пресвитер Иоанн. Барбара и герцог, привыкшие к литургии, видели, что король-священник облачен в обычные ризы; Лайонелу показалось, что он одет в чистый утренний свет; каким видел его малыш, не узнал никто. Иоанн опустился на одно колено, раскинул руки навстречу Адриану, подхватил его, и они посовещались о чем-то. С мальчиком на руках, он подошел к жертвеннику и устроил серьезного и довольного Адриана на подушечку, заменявшую сидение, а потом вернулся к алтарю.
Пономарь, обслуживавший и колокольню, сегодня остался в деревне, но внезапно все услышали звуки колокола, только звенел он дальше и выше, чем обычно, а тон был таким чистым, словно сама идея колокольного звона воплотилась в певучих нотах, отдалилась и смолкла. Король-священник простер руки и свел их в древнем мистериальном жесте.
Все пространство церкви пронизал ток, словно сотни верующих шевельнулись и замерли перед началом Таинства.
Герцог в недоумении подался вперед. Перед ним были образы, знакомые с детства, но то здесь, то там, то в одном притворе, то в другом ему почудились еще и другие лики, мелькнувшие на миг, сразу пропавшие и промелькнувшие снова. Он словно бы узнал некоторые лица, они напомнили истлевшие портреты из родовой галереи замка, но были и другие, совсем чужие и древние, в тюрбанах, в доспехах, в чужеземных одеждах, даже в коронах. Внимание герцога отвлек Адриан. Он живо вскочил на ноги и направился к алтарю, а навстречу ему неслись ясные, грозные голоса, однако и герцог у дверей, и Барбара, преклонившая колени, узнавали лишь отдельные фразы. «Introi bo!»
— показалось герцогу, но он мог поклясться, что детский голос ответил: «Ad Deum qui laetificat juveututem meam»
. Герцог напряг зрение. Он не понимал, что происходит. Он видел царя-священника на верху ступеней, хотя тот, кажется, не поднимался наверх, а в церкви меж тем зазвенело: «Christe eleison»
и смолкло.
Барбара, менее привычная к ходу службы, уловила только одну знакомую фразу: «Кому да откроются все сердца, все помыслы», — но ее отвлекли и обрадовали степенные движения сына, она опять перестала прислушиваться, пока новые слова Писания не захватили ее: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему, и сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их»
. Мерные звуки чтения подтолкнули Барбару к мужу, их руки встретились и больше не разжимались до самого конца службы. Голос короля-священника закончил словами Нового Завета: «Се, творю все новое».
Коленопреклоненный архидиакон при этих словах
