Война за Врата. Книга 1-4

как интернационализм, да и про элементарное радушие с гостеприимством, судя по всему, тоже. И это, были свои — люди. О том, как реагировали на них эльфы, Дава, давний поклонник ролевых игр на свежем воздухе, и вспоминать не хотел. Потому что он не понимал, почему его, прибывшего на помощь «братьям по разуму», окатывают таким презрением, как если бы он, был диким и вонючим зверем, а не человеком. Впрочем, Дава решил, что все это временно, и потом, когда земляне докажут эльфам, что пришли с чистым сердцем, они будут относиться к землянам по-другому. Надо только найти свой батальон.
  Карт у лейтенанта не было, а связь из-за постоянных помех отсутствовала. Ждать кого-то из своих возле Врат, было запрещено эльфами, а где «таманцы», усталый американский регулировщик, которого не меняли уже третьи сутки, не знал. Теплов решил тупо ехать по основной магистрали на северо-запад, хоть куда-то, а выведет. Пятисоткилометровый путь к линии укрепрайонов, с трудностями, но преодолели, да и то, только потому, что внаглую заехали на американскую базу ГСМ, и молча, никого не спрашивая, залили полные баки горючего, и дополнительно, принайтовали к каждой броне по бочке. Впрочем, американцы не возражали, видимо, до сих пор находились в ступоре от разгрома своих элитных частей.
  Тронулись дальше. И вот, линия укрепрайонов: ряды бетонных колпаков, тянущихся на многие сотни километров. Теперь, Теплов решил ехать по дороге идущей вдоль линии подземных фортов, и таким образом, рано или поздно, но найти того, кто возьмет на себя ответственность за его взвод, и скажет, что делать дальше.
  Вновь потянулись километры, все той же выжженной солнцем степи: небольшие рощицы экзотических деревьев, брошенные домики, как будто с картинки про сельскую идиллию, холмы, мелководные ручьи, и пыльная грунтовая дорога. Безрадостный пейзаж, от которого Ваську Давыдова, сидевшего на броне, вновь потянуло в сон.
  — Дава, ты опять спишь? — услышал он прямо в ухо голос Цыгана, молодого парня, призванного из Астрахани, и получившего такое «погоняло» за курчавые черные волосы и бесшабашно-веселый нрав.
  — Уже нет, — отозвался Дава, открывая глаза, и вновь оглядывая унылый местный пейзаж. — Думаю.
  — А чего тут думать, — усмехнулся Цыган. — Попали мы, как курята в суп. Попали.
  — Ай, не начинай, — толкнул Цыгана в бок, сидящий с ним рядом Червонец. — Достал уже с этим, попали, да попали. Тоска от тебя одна и неустроенность, заколебал.
  Не обращая на ворчание Червонца никакого внимания, Цыган, с какой-то несвойственной ему тоской, продолжил:
  — А ведь говорила мне мама, что надо было под дурака косить.
  — И чего не закосил? — заинтересовался Дава.
  — Испугался. У нас в «путяге», история ходила, про одного такого хитрована. Его родители все проплатили и в дурку парня определили, вроде как временно.
  — И что дальше?
  — А ничего, в дурке начальство резко поменялось, с ними ничего договорено не было, и косарю вкатили все, что положено, от аменазина до тазипама. У него крышняк и потек, но уже по настоящему. Так что теперь, ему дурка не временное пристанище, а самый, что ни есть, дом родной.
  — Печальная история.
  — Не надоело еще ля-ля справлять, Цыган? — оборвал его Ромыч, тридцатилетний контрабас, в свое время повоевавший в Чечне, и все время настороженно оглядывающий окрестности. — Лучше бы оружие лишний раз проверил, чем трындеть без толку.
  — Ромыч, — Цыган переключил внимание с Давы на контрабаса, — а как ты к нам попал? Ладно, нам, деваться некуда, мы срок тянем, а ты, серьезный мужик, ведь мог бы контракт разорвать в любой момент. Почему ты здесь?
  — Как? — Ромыч поудобнее переложил на коленях свой ПКМ. — Скучно стало, шел по родному городу, да и зашел в военкомат по дороге, контракт подмахнул, и у вас оказался. Потом привык, а теперь, вроде как и бросить, вас, салабонов, стремно.
  Тем временем, головной БТР сбавил ход, и начал отворачивать влево, к одному из фортов, остальные последовали за ним. Цыган приподнялся над башней, посмотрел вперед, и на повороте, чуть не вылетев с брони, рухнул на раскинутый пропиленовый коврик.
  — Слышь, Дава, — толкнул он в бок Ваську. — Кажись приехали, закончился наш поход, как ты его там называл?
  — Анабазис?
  — Вот-вот, именно, Анабазус.
  Дава огляделся, действительно, над одним из фортов, сиротливо развевался российский триколор. «Свои, — молнией пронеслась в его голове первая мысль, а следом пришли другие, ассоциативные: — Еда, отдых, определенность».
  БТРы подкатили к форту — низкоутопленному в землю, широкому бронеколпаку, полуокруженному высоким, метра в три высотой, бетонным забором.
  — Кто такие? — окликнул их, стоящий перед въездными