Война за Врата. Книга 1-4

на Землю, и помочь братьям по крови.
  — А почему этого нельзя сделать в ближайшее же удобное для открытия Врат время?
  Я достал из планшетки чистый лист бумаги и расчертил его наподобии тетрадного листа в клетку, где каждое пересечение продольных и поперечных линий, есть один из миров.
  — Обратите внимание, принц, — я пододвинул лист к нему и ткнул карандашом в одну точку. — Есть линии, так называемые ветки. Сенг находится вот на этой, смотрите, планеты идут одна за другой: Ра-Ар, Ишталь, Бенгар, Сенг, Йорм и Земля. Мне надо на Землю, она вот в этом месте. Мы идем по соседней ветке: Рамина, Ардон, Заренай, ваш Искан, Бо-Рон и, наконец, Квара, с которой имеется переход в родной мир. Соприкосновение полюсов, происходит по разным временным параметрам, а потому, пока я не открою Врата на родную планету, что будет для всех заинтересованных в этом лиц, огромным и неприятным сюрпризом, Сенг трогать не надо. Если их открыть, то эльфы будут знать, что их открыл я, а они, насколько мне известно, уверены в том, что дальше Рамины, которая находится за два мира от вас, я не продвинулся, да и про способности Одаренного открывшиеся у меня, только подозревают. В данном случае, подозревать и знать точно, очень сильно влияет на отношение эльфов и купленных ими людей, к отряду «Акинак» в целом, и ко мне лично, в частности. Мне необходимо немного времени, и только когда я почувствую, что смогу сдержать враждебный напор, направленный против меня и моего отряда, только тогда я смогу громко сказать всем, что я могу открывать Врата между мирами. Сколько на это понадобится времени, я не знаю, может быть, месяц, а может быть, что и годы.
  — Воин, должен идти к цели прямо, — заявил Имр-ибн-Асвад, по-видимому, цитируя кого-то. — Не страшась никого и ничего, сметая все, что мешает, с пути своего.
  — Да, согласен, кто же спорит, но есть такие понятия, как стратегическая необходимость и военная хитрость, в конце концов. Да, и вообще, к нам с вами, это имеет отношение, постольку поскольку. Вы наследник огромнейшей державы, и должны мыслить иными категориями, а я, командор отряда, и отвечаю уже не за себя даже, а за сообщество людей объединенных одной целью.
  — Вы говорите как мой отец, сиятельный и мудрейший, малик Асвад-ибн-Джумал, — высказался принц.
  — А разве он не прав? Правитель, всегда, в первую очередь обязан думать о своих подданых, а только потом, о своей семье и себе лично. И это не я сказал, принц, это мудрость, прошедшая через века.
  Принц надолго замолчал, видно обдумывал что-то, нервно поерзал и, решившись, спросил:
  — Скажите, а вам, это все, зачем?
  — В смысле? — не понял я. — Что значит, все?
  С араба ушла вся его напускная серьезность.
  — Зачем вы тянете на себе отряд, ответственность за людей, ставите какие-то цели, а затем идете к ним? Ведь одному легче.
  Теперь уже задумался я. Действительно, ведь мог бы все это бросить и жить счастливо. Построил бы дворец, где-то рядом с Вечным Городом, набрал бы дружину и жил бы очень даже неплохо. Может быть, что скука заела, так поднял бы лихих парней, да в поход сходил на каких-нибудь прибрежных пиратов. Хотя, нет. Пожалуй, что и не смог бы я жить по другому, тот же «фейр» не дал, да и совесть не дремала бы.
  — Знаете, принц, от меня это не зависит. Есть такой термин — мотивация, то есть побуждение, управляющее человеком. Оно заставляет его через труд удовлетворять свои потребности и желания. Наверное, так и у меня, множество мотиваций, которые влияют на все целом. Вот не хочу я, чтобы люди за эльфов жизни ложили, не могу смотреть спокойно, когда творится явное зло в отношении тех, кто близок мне по духу и менталитету. Что-то, что есть внутри каждого человека, всегда знает, что есть правильно. Только многие загоняют это куда-то далеко, в самые отдаленные глубины своей души, а кто-то, наоборот, не боится этого и принимает как должное. Человек — это не тупое стадное животное, способное только жрать, пить и трахаться. В первую очередь — это создание богов, его потомок, наследник и продолжатель дел.
  — Я запомню ваши слова, командор. По виду, мы с вами ровесники, но ваши рассуждения, заставляют меня думать, что вы гораздо мудрее, чем я, хотя меня, обучали лучшие учителя нашего Халифата.
  — Жизнь, вот самый лучший учитель, и не всегда, то, что она нам преподносит, нам хотелось бы знать.
  — Да, так и есть, — выдохнул принц. — Как бы мне хотелось побывать на родине предков, пройтись по святой для каждого живущего под тенью Лахмидов, священной земле Аль-Хиры.
  — Думаю, что устроить это возможно. И даже, прямо сейчас. Если отправитесь в путь уже сегодня, то через пару часов будете на Земле, а еще часов через десять, в Аль-Хире.
  Он недоверчиво спросил:
  — Это возможно?