Возлюбленная из Страны Снов

подразумевает.
— Но ведь это привидение, как ты знаешь, — сказал я или, вернее, попытался сказать; но мой голос замер у меня в горле, и я стоял молча.
Он поднял глаза.
— Какое мне дело, если она даже пятьдесят раз привидение. Где она, Эбергарт?
Я ничего не ответил.
— Она свела меня с ума, — продолжал он. — Я не могу думать ни о чем другом, не могу любить ничего другого, не могу видеть ничего другого. Скажи мне ее имя.
— Сафирия.
— А дальше?
— Фон Таксель… она была похоронена в начале седьмого столетия.
Слезы медленно наполнили его растерянные глаза.
— Я мог бы угадать это, — прошептал он тихо.
На минуту воцарилось молчание; затем он медленно поднялся на ноги.
— Ты славный малый, Эбергарт, — прошептал он. — Не называй меня дураком на этот раз.
Я не назвал его дураком — раньше, чем я успел это сделать, он вышел из комнаты..
Я медленно направился к мастерской и нашел дверь открытой. Это меня весьма мало удивило, но в голове мелькнула догадка, что Сафирия, может быть, на террасе, и Макс в таком случае, наверно, встретится с нею. Эта мысль пробудила во мне странную смесь чувств. Я жалел Макса и в то же время ненавидел его. Ведь Сафирия принадлежала мне; я спас ее от живой смерти и если когда-нибудь одно человеческое существо принадлежало другому, она была моей душой и телом. Пока я стоял у дверей мастерской, странное видение мелькнуло у меня в уме. Я видел Сафирию, воцарившуюся полной хозяйкой Хильтонского замка. Я слышал ее смех, звеневший по большим, темным комнатам, топот ее ножек, бегущих по террасе.
И предо мной восстало ее прекрасное лицо, и я нашел новый смысл в нем, прелесть, которая раньше никогда его не озаряла.
И все это могло так легко осуществиться. Я мог спугнуть Макса с дороги, отвезти Сафирию за границу, тихо перевенчаться с ней где-нибудь и вернуться, чтобы представить свою жену пораженным членам моей семьи. Я мог ознакомить ее с ее собственной странной историей, пока мы будем за границей, и тогда, конечно, она охотно согласится выйти за меня замуж, — какая женщина на ее месте не сделала бы этого? Что касается Макса, он был попросту болваном.
Но пока, благодаря его безумию, могли возникнуть неприятные осложнения; итак, я быстро спустился на террасу. Проходя мимо картинной галереи, я подумал, что мне, может быть, придется пригрозить Максу, и поэтому хорошо иметь под рукой какое-нибудь оружие. В одном из шкапчиков был незаряженный пистолет. Я положил его в карман и продолжал путь.
Терраса имела тихий и миролюбивый вид при лунном свете — уже было больше одиннадцати часов. Нигде никого не было видно, и я стал тревожно раздумывать, куда могла деваться Сафирия. Затем вдали среди деревьев я увидел белеющееся женское платье, и мной сразу овладела тревожная мысль. Я покинул террасу и побежал как мог скорее через сад по направлению к дубу с ястребиным гнездом. В двадцати аршинах от дерева я замедлил свои шаги и стал осторожно красться под тенью деревьев. Звук голосов поразил мой слух; я подвинулся дальше и тихо раздвинул ветви. Как раз впереди меня, опираясь о ствол огромного дуба, стояла Сафирия; перед ней, бледный и молчаливый, виднелся Макс. Она внезапно повернулась, и я увидел ее лицо, — на нем виднелось странное выражение экзальтации, которого я раньше ни разу не замечал. Глаза ее сверкали, и она протянула одну руку вперед драматическим жестом.
— Вы помните, — говорила она, — вы помните турнир в Шенберге и «состязание в пении»? Вы помните, Максимилиан?
Он покачал головой, и его глаза приняли страдальческое недоумевающее выражение.
— Нет.
Она порывисто придвинулась к нему, положила руку на его плечо.
— Ах, но вы ведь должны это помнить! — повторила она.
Он ничего не сказал, но не спускал глаз с ее лица; он также взял ее руки и сжал в своих.
— Вы не привидение! — прошептал от немного спустя. Теперь настала ее очередь прийти в недоумение.
— Не привидение? О чем вы это думаете, Максимилиан? Ведь я Сафирия — Сафирия фон Таксель. — Затем она низко склонила головку и добавила очень тихо: — Ваша Сафирия.
Но Макс, по-видимому, все еще ничего не понимал. Он стоял, смотря на нее с удивлением.
Она продолжала:
— Где вы были, Максимилиан, что могли все забыть до такой степени? Что случилось со мной, что вы не узнали меня? Где мой отец? Что произошло со всем и всеми? Принц говорит…
Макс порывисто перебил ее.
— Принц Эбергарт?
— Да. Эбергарт, принц фон Таксель. Вот и этого также я не могу понять — ведь это имя моего отца. Кто этот Эбергарт фон Таксель?
Макс призадумался, прежде чем ответить ей.
— Он принц фон Таксель.
— Но разве нет другого принца