Возлюбленная из Страны Снов

холодно. Надо согреться.
В комнате с желтыми занавесками было так уютно и тепло, что она скоро уснула. Но на заре проснулась в смертельном страхе — ей вновь приснился тот же сон: темнота, шифоньерка, пожелтевший пергамент и на нем капли свежей крови.

Последующий день — Рождество — был полон всяких развлечений, но Эстелла Чартерс была удручена своими мыслями. Что за странная связь между ней и этим домом? Чей это портрет, похожий на нее? И что это за странные сны, рисующие ей, быть может, то самое брачное свидетельство, которое ей так важно найти для своего процесса. Ведь деньги, собственно, не ее, а ее покойного мужа; казалось бы. тогда и портрету следовало походить не на Эстеллу, а на его мать или на одну из его сестер. Чтобы развлечься, она с увлечение болтала с м-ром Амброзом Дювалем, повергая в полное отчаяние влюбленного сэра Джорджа. Он весь день тщательно следил за проклятым иностранцем и убедился, что он не без цели приехал в Иртонвуд. Что-то уж чересчур внимательно осматривал он каждую комнату и всю мебель, особенно в библиотеке. Это он и заметил первым старую шифоньерку, стоявшую у окна и служившую теперь письменным столом.
— Эта, пожалуй, вроде той, которую вы видели во сне, — молвил он, скользнув взглядом по лицу м-рс Чартерс.
Эстелла вздрогнула — шифоньерка, действительно, была как две капли воды похожа на ту.
Но она только нервно рассмеялась и уклонилась от прямого ответа.
Господин Дюваль осматривал шифоньерку очень внимательно, проводя пальцами и по бокам, и по поверхности ее и повторяя:
— Здесь, наверное, есть какая-нибудь потайная пружина. Вот было бы забавно, если бы ваш сон сбылся на деле и обнаружился пергамент и на нем капли крови.
Но почему-то Эстелле не хотелось, чтобы он нашел этот пергамент. Если на самом деле тут есть потайная пружина, она предпочла бы отыскать ее одна или же вместе с Адой.
У сэра Джорджа роились в голове странные мысли. Он почему-то был уверен, что иностранец ночью попробует открыть шифоньерку. Настолько уверен, что решил не раздеваться и попытаться поймать его.
И когда все разошлись по своим комнатам и в библиотеке погасили огни, он прокрался туда на цыпочках со свечой и прилег на диване за ширмой.
Жутко было Эстелле возвращаться опять в комнату привидений. Она была недовольна собой, своей нервностью, своими капризами; ей было совестно, что она так мучает сэра Джорджа. Тем не менее, скоро глаза ее стали смыкаться, и все затянулось туманом. Но из тумана снова выдвинулась освещенная шифоньерка и возле нее какая-то неопределенных очертаний фигура, которая как будто кивала ей и манила ее к себе из теплой к мягкой постели.
И Эстелле казалось, что она, как очарованная, но без страха, идет за привидением в белом платье и с лицом, похожим на ее лицо. Идет к камину; и панель возле камина отодвигается в сторону, обнаруживая темное отверстие, и она идет дальше в темноту, вслед за ведущим ее привидением…
Тем временем, в библиотеке мирно дремал на диване за ширмой верный рыцарь Эстеллы. Часы пробили два. Огонь в камине почти догорел, но в верхнюю часть окна, не закрытую ставней, светила луна, и в лунном свете ясно выступала старая шифоньерка, стоявшая у окна.
Сэр Джордж только что подумал, что, должно быть, он ошибся и иностранец давно уже спит, как дверь слабо скрипнула. Кто-то осторожно, на цыпочках, шел через комнату. Он скорее почувствовал, чем услышал, что это был Дюваль. Иностранец неслышно подошел к окну и приотворил ставню, чтобы пропустить больше света. Сэр Джордж вскочил на ноги и, притаившись за ширмой, ждал, следя за каждым его движением.
Дюваль осторожно поднял крышку бюро и начал разыскивать потайную пружину. Раза два он вскидывал голову, словно ища вдохновения, и в эти минуты что-то сатанинское было в его красивом лице.
Очевидно, он нашел, что искал. Откуда-то мгновенно выскочил потайной ящик, и Дюваль вскрикнул от боли: по-видимому, пружина прищемила ему палец. Но тотчас же принялся шарить в ящике и вытащил оттуда какой-то сверток бумаги. Сэру Джорджу этот сверток показался похожим на пергамент и, когда Дюваль наклонился над ним, на бумагу упали с раненого пальца несколько капель крови.
Все было именно так, как видела во сне Эстелла.
Сэр Джордж чувствовал, что пора вмешаться, но прежде, чем он успел шагнуть вперед, вор поднял голову и вдруг затрясся, помертвел и с ужасом уставился в дальний угол, выронив бумагу, упавшую на шифоньерку.
Сэр Джордж посмотрел в ту сторону и сам почувствовал что-то весьма похожее на страх. Отделившись от стены, в которой не было двери, к ним приближалась высокая, стройная женская фигура в какой-то широкой белой одежде, с