В антологию вошли раритетные произведения западных писателей второй половины XIX — первых десятилетий XX века. Среди авторов читатель найдет как громкие и знаменитые, так и малоизвестные имена.
Авторы: Твен Марк, Несбит Эдит, Рафаэль Сабатини, Конан Дойл Артур Игнатиус, Артур Шницлер, Ренар Морис, Буте Фредерик, Фоменко Михаил, Глин Элинор, Ваттерле Е., Бриссет Нелли, Фальк Анри, дАст Р., Гильд И., Контамин-Латур Патрис, Гуд Том, Габеленц Георг фон дер
напрягая всю волю, голос его как бы стремился проникнуть и передать всю силу его лежавшему перед ним телу.
Прошло уж несколько месяцев с того дня, как Грациэлла сомкнула свои прекрасные глаза.
Профессор с ужасом видел, что приближается день назначенного срока. Что-то найдут его ассистенты в этой комнате? Разрешенную задачу мира или же безумную попытку поколебать закон природы?
Но прочь мысли, они только отвлекают…
Он наклонился над Грациэллой и пронизывал ее своим взглядом, обжигал ее своим дыханием и прикосновением уст. И неустанно повторял:
— Грациэлла, ты должна вернуться ко мне. Проснись, ты должна проснуться!
Его руки пробегали по ее телу и он чувствовал, ощущал с болезненной ясностью, как от концов его пальцев отделялась какая-то невесомая сила, — переходила к ней. Проникала в ее тело и насыщала его.
Он понимал, почти ощущал, что это холодное тело согревается его испарением и что неподвижное вещество смягчается напряжением его воли.
Он перестал давно спать, есть и пить. Он перестал быть самим собой и обратился в какое-то орудие беспрерывной деятельности. Ему чудились, быть может, слышались странные, таинственные звуки, какой-то треск, какие-то перемещения и сотрясения, наполнявшие воздух…
Казалось, что телом Грациэллы овладели высшие, невидимые духи. И сквозь хаос этот до него доносились тихие переходы одного электрического тока к другому. И они передавались ему.
— Грациэлла, еще раз умоляю — проснись!..
Тело его напряглось, он делал последние усилия воли, нервов, мозг его заливался кровью. Он чувствовал, как существо его отделялось от земли, он судорожно хватался руками, словно цеплялся за что-то в пространстве, и вдруг он торжествующим, каким-то нечеловеческим голосом вскрикнул:
— Грациэлла проснулась!
Его расширенные зрачки потухли разом; в изнеможении он упал.
Когда оба ассистента профессора Фабра вошли в комнату, они увидали вытянутого во весь рост на ковре своего учителя, — он был мертв…
На кровати сидела испуганная женщина и стонала:
— Я вернулась, я уже не сплю… Почему же ты молчишь, Юлиус?..
С тех пор, как я обзавелся собственным хозяйством, сестра моя Летти жила со мной. Она у меня хозяйничала до моей женитьбы. Теперь она неразлучна с моей женой, и дети мои обращаются к своей милой тете за советом, утешением и помощью во всех своих маленьких невзгодах и затруднениях. И однако же, несмотря на то, что она окружена любовью и удобствами жизни, — с лица ее не сходит грустное, сосредоточенное выражение, которое приводит в недоумение знакомых и огорчает родных. Что же этому за причина? несчастная любовь? Да — все та же старая история. Сестре не раз представлялись выгодные партии, но, лишившись предмета своей первой любви, она уже никогда не позволяла себе мечтать о том, чтобы любить и быть любимой.
Джордж Мэзон приходился жене моей двоюродным братом; он был моряк. Они с Летти встретились на нашей свадьбе и влюбились с первого взгляда. Отец Джорджа тоже был моряком и особенно отличался в арктических морях, где он участвовал в нескольких экспедициях, предпринятых для отыскания Северного полюса и Северо-западного прохода. Я, поэтому, не удивился, когда Джордж по собственной охоте вызвался служить на «Пионере», который снаряжался
