Возьми мое сердце

Натали Райнс. Вам, однако, еще предстоит узнать, что утренняя пробежка входит в число его давних привычек. Обвинитель надеется, что вы поверите в возможность добраться в час пик от Нью-Йорка до Нью-Джерси, застрелить человека и затем, счастливо избегнув пробок на дорогах, вернуться обратно — и все за каких-то два часа! Вас пытаются убедить, что возможно убить жену, за которой не числится связи с другим мужчиной и с которой отчаянно желаешь воссоединиться. Такими были основные улики против Грега Олдрича, пока в поле зрения не возник Джимми Истон, этот образцовый гражданин, палочка-выручалочка для следствия, человек, который одну половину сознательной жизни провел за решеткой, а другую — на поруках.
Мур снова тряхнул головой и продолжил тоном, полным сарказма:
— Недавно Джимми Истон был вновь пойман на грабеже одного из домов в этом округе и задержан при попытке к бегству. В очередной раз он грубо посягнул на неприкосновенность семейного очага и чужого имущества.
К счастью, сработала бесшумная сигнализация, и полиция вовремя его схватила. Но злоумышленник не стал отчаиваться, ведь у него на руках был счастливый билет, избавлявший от положенного десятилетнего срока. Таким билетом для него явился Грег Олдрич! Вы еще услышите, как патологический лжец и социопат Истон из мимолетной случайной встречи в баре, где разговор шел исключительно о бейсболе, состряпал зловещий заговор с целью убийства женщины, которую Грег так любил. Вы узнаете, что для совершения этого преступления Олдрич якобы предложил совершенно незнакомому человеку двадцать пять тысяч долларов. Истон будет уверять вас, что принял это предложение, но очень скоро его вдруг замучила совесть — вероятно, впервые за всю его бесполезную жизнь, — и он уклонился от выполнения своего обещания. Вот чушь, которой потчует вас обвинение! Вот те улики, на основании которых вы можете сломать жизнь Грегу Олдричу! Леди и джентльмены, повторюсь, что Грег Олдрич даст свои показания в числе прочих и сможет вполне удовлетворить ваше любопытство по поводу того, каким образом
Истон смог описать интерьер его гостиной и ничем Олдричу понадобилось ему звонить.
Обернувшись и многозначительно указав на Эмили, Мур громогласно изрек:
— Впервые вместо того, чтобы преследовать по закону человека, на счету которого более двадцати преступлений, власти заручились его помощью!
С этими словами защитник прошел на свое место, а судья обратился к Эмили:
— Обвинитель, вызывайте первого свидетеля.

С того момента, как Сюзи Уолш обнаружила истекавшую кровью Натали, она стала настоящей знаменитостью среди своих знакомых. Бесчисленное число раз она пересказывала им одну и ту же историю: возвращаясь с работы, она увидела, что дверца машины Натали и ворота ее гаража распахнуты, как и пятью часами ранее. Сюзи сразу подумала, что в этом таится что-то недоброе.
«Не знаю, почему я решила проверить, хотя мне было страшновато: вдруг заберут в полицию за вторжение? — доверительно делилась она с соседями. — А потом я вошла и увидела на полу эту прелестную женщину, как она корчилась и стонала, а ее белый свитер весь напитался кровью. Честное слово, я сама едва не умерла! Руки у меня так тряслись, что я набрала девять-один-один, но не поняла даже, дозвонилась или нет. А потом…»
Когда полиция назвала мужа Натали, Грега Олдрича, подозреваемым в убийстве, Сюзи подумала, что, возможно, его дело доведут до суда, а потому решила побывать на нескольких заседаниях суда округа Берген, где разбирались уголовные преступления. Ей хотелось заранее освоиться с процедурой на тот случай, если вдруг ее вызовут как свидетельницу. Слушать прения было увлекательно. Сюзи отметила, что некоторые свидетели страдали излишней болтливостью, так что судья одергивал их и велел отвечать на вопросы, избегая оценочных суждений. Она призналась себе в том, что для нее это будет нелегкой задачей.
Через два года Олдричу предъявили формальное обвинение в убийстве Натали, и Сюзи уже не сомневалась: роли свидетельницы ей не миновать. Она тут же пустилась с подругами в обсуждения, что ей следует надеть на заседание.
— Ты ведь, наверное, попадешь на первые полосы газет, — предупредила ее одна из приятельниц. — На твоем месте я бы купила себе приличный брючный костюм, черный или коричневый. Ты, конечно, больше любишь красный, но это будет слишком жизнерадостный цвет для такой истории.
В своем излюбленном магазинчике Сюзи нашла в точности то, что искала. Ей приглянулся костюм из коричневого твида с темно-красным вкраплением. Красный цвет был не просто любимым — он всегда приносил