и даже, отчасти, исполнявший ее функцию.
– Позови серва Ивана!
– Ваня, зайди! – крикнул Плещеев.
В комнату вошел молодой человек в камуфляжной форме. Телосложением и лицом он напоминал персонажа артиста Дюжева.
– Серв Герман! Возьми прибор. Нажми на кнопку, она тут одна, не перепутаешь, и наведи это красное пятнышко в район головы серва Ивана. Видишь, горит лампочка-индикатор? Какой цвет?
– Зеленый, господин профессор!
– Отлично, серв Герман! Теперь прикажи серву Ивану покинуть помещение.
– Ваня, свободен.
– Так вот, имплант серву Ивану установлен, и работает штатно! Именно этот отклик кодируется зеленым цветом. Есть еще два. Оранжевый означает, что имплант установлен, но не функционирует, степень исправности показывается оттенком цвета – от желтого, означающего мелкие неполадки, до красного. Темно-красный цвет означает, что имплант либо не установлен вовсе, либо не откликается даже на базовые контрольные сигналы. Но даже желтый сигнал неприемлем, по крайней мере, в рамках твоего задания. Серв, на котором тестер дает любой сигнал, кроме зеленого, подлежит немедленной ликвидации. Ты понял меня, серв Герман?
– Так точно, господин профессор!
«А ведь ты самоутверждаешься, «господин профессор», на нас, дикарях!» – подумал Плещеев. – «Что же, девушки тебе не дают, или еще какие проблемы? Ну, будем иметь в виду. Любая слабость начальника – бесценный клад для подчиненного».
– Бойцов проверять тестером регулярно, лучше всего – ежедневно. Опасность не в том, что серв выйдет из подчинения, а в том, что его поведение может стать непредсказуемым. Особенно в случае вас, дикарей. Поэтому, вот и проверим. Конечно, по логу медкапсулы, мы знаем о тебе все, серв Герман, но вдруг за прошедшие несколько дней что-то изменилось? …
Плещеев застыл, стараясь, чтобы ни один мускул не дрогнул на его лице.
– …нажимаем на кнопочку, наводим, … О, цвет зеленый! Что и требовалось доказать.
Высокомерные аграфы не обратили внимания на капельки пота, выступившие на лбу Плещеева.
– Теперь по уровню доступа к лаборатории. Шкафы и саму лабораторию мы запирать не будем. Войти в нее может только тот, кому установлена нейросеть Содружества. Из местных – это только ты. Мы не знаем, кому может понадобиться экстренный доступ. Если же сюда доберется кто-то из наших противников, нам уже будет не до лаборатории, скорее всего. Хотя и никаких следов, ведущих непосредственно к нам, мы не оставляем. На случай физического или психического воздействия на тебя или твоих бойцов поставлена реакция – смерть от сердечного приступа с немедленной самоликвидацией импланта. Ты – единственный из дикарей, кто будет об этом знать. Стазис-капсулы, впрочем, ты будешь шифровать. Алгоритм генерации пароля вшит в твою нейросеть. Так что, в итоге: любой носитель нейросети может войти и забрать стазис-капсулы. А на базе мы введем правильный пароль и вскроем их. На этом все. Жди нас через один-полтора местных года.
Полковник Плещеев с замиранием сердца подошел к двери секретной лаборатории, располагавшейся в подвале неприметного домика, скрытого в неухоженных зарослях заброшенной еще со сталинских времен усадьбы. Сегодня – решающий эксперимент. Хакер Гоша, наконец, разобрался в меню ручного управления медкапсулой. Найдены и описаны все режимы изъятия и установки нейрокомпонент. Для этого пришлось пойти на риск. Гоша не имел в своей талантливой голове никаких имплантов. Ведь немедленная смерть грозила не только тому, кто попал в плен и на допрос. Но и тому, кто покусится на любые несанкционированные действия с оборудованием аграфов. Вначале, конечно, боль, она должна остановить того, кто совершил нечто запрещенное по ошибке. Далее боль нарастает, наиболее упорным уготована смерть. Но что же с самим Плещеевым? Почему имплант разрешает ему больше, чем остальным? Это вопрос занимал полковника с того памятного дня, когда профессор Кораф неожиданно проверил его портативным нейротестером.
Действительно, нейросеть и имплант подчинения Плещеев получил за неделю до дня расставания с внеземными хозяевами. Следом за ним через медкапсулу прошли все бойцы его нелегального вооруженного «коллектива», перевербованного, большей частью из бригад братков, либо частных детективных контор, где служили отставники из органов. Более пятидесяти человек. И еще пять тысяч имплантов оставили Плещееву хозяева, на всякий случай. Жизнь криминального наемника коротка. Требовался резерв
