Возвращение

— Он бы все равно узнал, — немного сконфузился Гай и с некоторой опаской покосился на Кейроша.
— Торк! — рука Князя, до этого спокойно лежавшая на одеяле, сжалась, сминая его в ком. — Торк! Торк! Торк! Торк!
Маису показалось, что, если бы что-то обнаружилось под рукой, Кириан непременно запустил бы этим в стену. Но за неимением такового он награждал тумаками лежанку. Вот тебе и хладнокровие.
И вообще… еще минуту назад вроде выглядел… все равно неважно выглядел, но лучше, чем сейчас. Опять побледнел, темные круги под глазами обозначились сильнее. Добела сжатый кулак мелко вздрагивал — похоже, парня знобило.
— Полюбуйся, правдолюбец, — Майс сложил руки на груди и осуждающе уставился на приятеля. — Ну и чего ты добился? Лучше ему стало? Как вот его теперь…
— Сейчас все будет, —жестом остановил его возмущение Габриэль и повернулся к арестанту шагнул, нагнулся. Взял его за плечи:
— Слушай, Кейрош! Завязывай с истериками. Потом попереживаешь. Ей плохо там. Совсем плохо, судороги. И плечо, и нога. А она сюда рвется. Понимаешь?
«Дожил, — отстраненно подумал Кириан. — Данрес, торков горячий горец, учит меня сохранять спокойствие… Но он, торк возьми, прав! Мне надо к ней!»
— Где она, у себя? Или в лазарете? — сдергивая одеяло в попытке встать, спросил он. Однако двинулся слишком поспешно, и боль резанула так, что искры из глаз. Кроме того, выяснилась еще одна досадная деталь.
Все это время он был без рубашки, в одном нижнем белье и прикрытый лишь одеялом. Наверное, лекарь решил, что так лучше. Но Кириана такой «туалет», да еще и в присутствии гостей, не устраивал категорически. Он поискал глазами недостающие детали арестантской формы. И вздрогнул, обнаружив, что Майс уже целеустремленно обшаривает помещение, явно намереваясь… помочь ему одеваться? Прелестно!
Кириан замер в нерешительности, придерживая одеяло.
— Ну ты нашел кого стесняться, — заметив его затруднение, Габриэль пожал плечами. — Князь, после того что между нами было, — он явно намекал на совместные рейды в «Арсенал», — нам уже как минимум жениться можно!
Первым порывом было ответить что-то резкое. Как всегда. Он уже открыл рот и тут столкнулся со взглядом торкова горца… В глубине темных глаз, там, где Кириан привык видеть колючую неприязнь, а то и ненависть, неожиданно появился теплый отблеск. Воздух в карцере вдруг резко потеплел. И стало понятно, насколько теперь все иначе.
Вроде ничего не изменилось: он все еще Князь, это все еще «Норрова четверка»… в данный момент ее самая отчаянная половина — ну кто еще мог вот так нахально заявиться в карцер и выдернуть оттуда арестанта только потому что их Иллис…
Иллис. Она в очередной раз переворачивает его жизнь с ног на голову.
И тут же всплыла новая мысль, еще более ошеломляющая. Да, Иллис… это ради нее, только ради нее все так завертелось. Но она уже была в его жизни и вчера, и неделю назад, и это не мешало четверым смотреть на него враждебно. То есть всем им, кроме Льена. А теперь…
Даже вот это самое «Кейрош» Габриэль теперь произносил не так, как раньше. И это было… определенно, это ему нравилось! А главное! Это изменение сотворил он САМ. Это тепло, уважение, это ворчливое одобрение горца и немного суетливая забота Маиса принадлежали ему по-настоящему, по заслугам!
Кириан еще не до конца осознал: то, чего он отчаянно добивался почти семь лет, злясь, интригуя, разочаровываясь и завидуя, вдруг упало в руки само собой, легко и непринужденно. Стоило всего лишь… м-да. Легко — немного не то слово, если судить по горящей огнем спине. Но все равно оно того стоило! А спина, что… спина заживет. Князь моргнул и усмехнулся своей знакомой, иронично-кривоватой ухмылкой. Шутнику с его женитьбой надо ответить, как полагается, чтобы не думал там себе!
— Данрес… — вкрадчиво начал он. — Даже наше столь близкое знакомство не означает, что я должен разгуливать по коридору 8 нижнем белье. Кстати, на моих штанах ты сидишь. Удобно?
— О, точно! — почему-то обрадовался Гай, вскакивая и потрясая искомым элементом гардероба. — Князь, ты ошалел — что в этой тряпке может быть удобного, дерюжный цвет? Не обольщайся, от этого они мягче не стали. Зато… — придерживая штаны за пояс двумя пальцами, он демонстративно полюбовался ими, — просторные, как раз все что надо влезет и не сотрется! Сейчас мы тебя… да не дергайся, тебе еще идти до спальни. Мы поможем.
Кириан проворчал что-то из серии, что он не калека и способен одеваться без посторонней помощи, но это помогло слабо, и… он не стал сопротивляться дальше. В нем росло и крепло ощущение, что теперь можно позволить себе принять помощь, а жизнь, торк возьми, прекрасна, несмотря ни на