Русская писательница детективов Ирина Волкова, проживающая в Барселоне, по объявлению записывается в группу Творческой поддержки. Ее основательница Джейн Уирри хочет помочь людям искусства избавиться от творческих блоков, мешающих им добиться успеха. Ирина на первом же занятии вызвала неприятие Джейн, и та выставляет ее из группы.
Авторы: Волкова Ирина Борисовна
выяснить. Что именно?
Я улыбнулась. То, что Ник переменил тему, было хорошим знаком. Я могла бы побиться об заклад, что больше он не станет поднимать при мне тему расовых различий, опасаясь, что я вновь начну донимать его теорией суперамеб.
— В Барселоне произошло два убийства, — объяснила я. — Не исключено, что ключ к их разгадке удастся отыскать в Кейптауне.
За окнами замелькали окраины раскинувшегося у подножия Столовой горы города. Миллендорф свернул на узкую улочку.
— Я покажу тебе Кейптаун, — сказал он.
Мы миновали ботанический сад с высокими пальмами и пылающими фиолетовым огнем бугенвиллеями, обогнули высокий округлый холм с романтическим названием “Львиный зад”, пронеслись вдоль подножия Сигнального холма и наконец въехали на территорию расположенного у порта старого города.
На его мощенных булыжником мостовых почти не было негров. Причудливая смесь викторианского и эдуардианского стилей со староголландской архитектурой чем-то напоминала небольшие городки севера Европы, в то время как буйная тропическая растительность с пылающими на фоне зелени вызывающе яркими цветами навевала ассоциации с югом Италии или Испании.
Дом Ника, в нижней части которого располагалось детективное агентство, был двухэтажным. Верхний этаж опоясывала по периметру широкая терраса с увенчанными капителями белыми колоннами.
— Шикарный дом, — восхитилась я. — Ты неплохо устроился. Наверное, приятно и жить и работать в одном месте.
— Нельзя сказать, чтобы я чересчур убивал себя работой, — усмехнулся Миллендорф. — К счастью, мой дорогой дед обеспечил меня приличным наследством, так что детективное агентство для меня скорее развлечение, чем источник доходов. Иногда таких историй от клиентов наслушаешься — в кино ходить не надо.
По широкой деревянной лестнице мы поднялись наверх, и Ник проводил меня в комнату для гостей, значительную часть которой занимала также доставшаяся ему от деда огромная старинная кровать под балдахином.
— Я хотела поговорить с тобой об убийствах, — напомнила я.
— Прямо сейчас? — удивился Ник. — Даже не распаковав чемоданы?
— Мне нужен адрес одной женщины, живущей в Кейптауне. Я знаю только номер ее телефона.
— Может, обсудим дела за ужином? Ты имеешь представление о южноафриканской кухне?
— Чисто теоретическое. Я слышала, что это некая причудливая смесь индонезийской, малайской, французской, немецкой, голландской и датской кухонь.
— Нечто вроде этого, — кивнул Миллендорф. — Зимой в Кейптауне особенно популярно барбекю из дичи. Как ты относишься к запеченной на гриле вырезке шпрингбока — антилопы-прыгуна? Кстати, на африкаанс барбекю называется “брааис”.
— С восторженным энтузиазмом, — сообщила я. — Честно говоря, я здорово проголодалась.
— Вот и отлично. Если хочешь, можешь принять душ и переодеться. Я буду ждать тебя внизу, в агентстве. Дай мне телефонный номер. Пока ты будешь собираться, я постараюсь узнать адрес.
— Здорово! Вот это оперативность! — восхитилась я. — Это тебе не испанское “таёапа mismo”.
— Знакомое выражение, — ухмыльнулся Миллендорф. — В Иностранном легионе мы частенько его употребляли. Завтра, которое почти никогда не наступает.
— Надеюсь, что в Южной Африке все будет по-другому, — вздохнула я.
Окно ресторана “Золотые копи”, у которого располагался наш столик, выходило на густую сочную зелень парка Де Вааль. Толстые негритянки в тюрбанах и ярких цветастых юбках, разложив у чугунной ограды парка свои товары, лениво зазывали покупателей. Желающих приобрести африканские сувениры не находилось, и сидящие на асфальте женщины, чтобы не тратить время впустую, нанизывали на нитки бусины и бисер, что-то плели, готовя новые поделки на продажу.
Запеченная вырезка антилопы-прыгуна, приправленная соусом “боерворс”, оказалась просто великолепной. Запивая ее знаменитым красным вином “Бишопкорт” из виноградников Яна ван Рибеека, я излагала расисту Миллендорфу сложную и запутанную историю двух убийств, ограбления старика в Вальпинеде и давно исчезнувшей ман-далы Бесконечного Света, непонятно каким образом оказавшейся в руках у Джейн Уирри.
Устойчивостью к алкогольным напиткам я не обладала, так что пары бокалов “Бишопкорта” мне оказалось вполне достаточно, чтобы захмелеть. По этой причине рассказ получался не слишком внятным, но зато изобиловал массой живописных подробностей, включающих ужасную смертельную тайну Ренн-ле-Шато, упоительные свиные уши, которыми тетка Примитиве сражала мужчин наповал, а также похищенный неизвестными злоумышленниками
