Русская писательница детективов Ирина Волкова, проживающая в Барселоне, по объявлению записывается в группу Творческой поддержки. Ее основательница Джейн Уирри хочет помочь людям искусства избавиться от творческих блоков, мешающих им добиться успеха. Ирина на первом же занятии вызвала неприятие Джейн, и та выставляет ее из группы.
Авторы: Волкова Ирина Борисовна
какой-либо негр разбил головой фару или помял радиатор.
— Ради удовольствия можно пойти на некоторые жертвы, — вздохнул Миллендорф. — Подумаешь, фара! Ладно, пойдем, пообщаемся с мадам ван Аахен.
Поднявшись на крыльцо, он нажал на кнопку звонка. Из-за двери раздался женский голос, что-то спрашивающий на африкаанс. Ник ответил также на языке буров.
Дверь приоткрылась на ширину накинутой цепочки, и в образовавшемся проеме показалось лицо женщины лет сорока пяти.
Миллендорф вынул из кармана какой-то документ и продемонстрировал его даме. Я решила, что это его удостоверение частного сыщика. Без особого энтузиазма Эсмеральда ван Аахен сняла цепочку и пригласила нас войти.
Гостиная дома была увешана всевозможными шкурами, а на полу, раскинув когтистые лапы и увенчанный кисточкой хвост, покоился лев, вернее, то, что осталось от его былого великолепия.
Предложив нам присесть на покрытую шкурой зебры софу, хозяйка дома расположилась в кресле напротив.
— Вы сказали, что расследуете убийство, — перешла она на английский. — В чем, собственно, дело?
— Речь идет об убийстве Родни Вэнса, — объяснила я. — Это я звонила вам из Барселоны. Вы отказались разговаривать, и мне пришлось прилететь в Южную Африку.
Руки Эсмеральды вспугнутыми птицами взметнулись вверх, судорожно обхватив горло.
— Уходите отсюда.
— Почему? Мы ведь только что пришли, — с пьяной наивностью изумился Ник.
— Неужели вы не хотите, чтобы убийца Вэнса был наказан? — Я попыталась воззвать к гражданскому сознанию бурки-бурячки. — Родни же был вашим другом.
— Я не обязана разговаривать с вами. Уходите! — отрезала ван Аахен и встала.
Я бросила отчаянный взгляд на Ника, мысленно умоляя его что-либо предпринять.
Экс-легионер тоже встал. Слегка покачиваясь, он приблизился к Эсмеральде, взял ее за руку и с громким чмоканьем запечатлел на ее ладони поцелуй. Я поежилась, представив, что за такие штучки пьяный детектив может запросто схлопотать по морде, но, к моему удивлению, бурка-бурячка застыла соляным столбом, глядя на русые кудри и невинно-голубые очи Миллендорфа с недоверчиво-восторженной оторопелостью.
— Мадам! — торжественно произнес Ник, решив закрепить достигнутый успех. — Очевидно, вы чего-то боитесь. Не беспокойтесь. Я сумею вас защитить.
В глазах Эсмеральды отразилась мучительная внутренняя борьба.
— Вы не понимаете, насколько все это серьезно, — покачала головой она.
— Так объясните нам, — попросил Ник. — Сядьте в кресло, расслабьтесь, начните говорить и сами увидите, что все пойдет как по маслу.
Ван Аахен вяло, как тряпичная кукла, вновь опустилась в кресло.
Не выпуская ее руки, Миллендорф уселся на львиную шкуру у ее ног.
— Кто такая Джоанна Мастере? — спросила я.
— Джоанна Мастере? Так Родни говорил вам о ней? — нервно дернулась Эсмеральда.
— Немного, — соврала я. — Почти ничего.
— Так кто такая Джоанна Мастере? — вкрадчиво спросил Ник, накрывая свободной ладонью колено бурки-бурячки.
— Да так, одна женщина, — еле слышно ответила Эсмеральда. — Она уехала из Южной Африки несколько лет назад. Джоанна организовала в Кейптауне группу Творческой поддержки для художников, музыкантов и писателей.
Вытащив из сумочки фотографию Джейн с мандалой, я подошла к ван Аахен.
— Вы знаете эту женщину? Выхватив у меня снимок, Эсмеральда уставилась на него с выражением нескрываемого ужаса.
— Господи! — прошептала она. — Значит, это все-таки правда!
— Что правда? — мгновенно отреагировал Ник.
— Нет, — закричала ван Аахен. Вырвав руку из пальцев Миллендорфа, она разорвала снимок пополам.
— Нет, нет, нет, — стонала она, превращая останки фотографии в бумажное конфетти. Стон перешел в истерические рыдания.
— Убирайтесь! Убирайтесь! Убирайтесь! Я тронула Миллендорфа за локоть.
— Пойдем отсюда. Пусть она успокоится. Детектив задумчиво почесал в затылке.
— Хотел бы я знать, что ее так напугало, — задумчиво произнес он.
До дома машину вел Ник. Истерика, устроенная Эсмеральдой, слегка протрезвила его. Находясь под впечатлением последних событий, Миллендорф, к моему невыразимому облегчению, отказался от намерения давить всех встречных негров, так что до его особняка мы добрались без приключений.
Потеря фотографии меня не слишком расстроила, поскольку еще в Барселоне на всякий пожарный случай я сделала несколько копий. Несмотря на то что ван Аахен так ничего толком и не сказала, загадка понемногу начала проясняться.
Теперь я была уверена,
